Выры кружились, сходились и отступали. Вода пенилась, шумела у лап. Клешни первый раз соприкоснулись, руки сплелись – и снова бойцы отпрянули. Старик резко нырнул. Ушел в глубину одной из опасных ям, выбрав для продолжения боя неудобье с острыми камнями и мутным песком. Жаль… Теперь наблюдающие за боем из почетной тени мало что рассмотрят. Шром поймал левую клешню врага во встречном движении и смял. Вторым молниеносным ударом вывел из строя две руки. Развернулся, выплеснув хвостом целое облако мути со дна. Старик понадеялся на жабры, на свой опыт боя в глубине – и проиграл. Он, Шром, может не дышать долго, пользуясь имеющимся запасом в легких. Он не пострадал от мутности и ила, песка и камней – его жабры наглухо закрыты.
Оглушающий удар хвостом по спине противника. Слитное движение обеих клешней – и вот уже вода окрасилась зеленовато-бурой кровью выра. «Достойная глубин победа», – он знал, что именно так и будет сказано. Вскрытый панцирь, тут брат Борг прав – неоспорим.
Шром всплыл и встал на хвост. Он помчался к полированным плитам, он ликовал и не глядел назад… Первая победа! Великий день для рода ар-Бахта, не знавшего славы на отмелях с тех пор, как Шрон их покинул, предпочтя нелепый путь созерцательной мудрости.
День длился и длился, противники трепетали, а вечером Шром получил драгоценный приз: золотого спрута из рук самого отпрыска кланда. Борг стоял рядом с Аффаром ар-Сарна, его при всех назвали неущербным, достойным приглашения в главный бассейн мудрецом и советником.
Так гнилой брат получил победу в своем бою, невидимом никому. А крупному телом и скудному душой недоросшему Шрому дозволили участвовать в схватках на глубине, хотя обычно такое случается лишь в пятый сезон от начала карьеры бойца, не ранее.
Дома победителя встретил любимый брат Сорг. Не взглянул на золотого спрута. И сказал то, что вынудило обоих не общаться долгие годы…
– Ты выродёр и пособник выродёров, – такие были слова. Брат нехотя пояснил: – Он выжил после боя, но не добрался домой. Его отравили под видом помощи. Ты понимаешь, до чего неслучайна такая случайность? Ведь это был старик ар-Рафт, советник кланда, уважаемый всеми и желавший многое изменить в нашей гнилой жизни. Борг мечтал занять его место в главном бассейне. Шром, если и это ничто для тебя, вспомни про малька Юту, он же твой друг.
– Ты думаешь, как пристало мягкохвостому, – ответил молодой Шром, рассматривая своего золотого спрута, редкий и ценный знак большой славы бойца.
– Зато твоя совесть прикрыта безупречным панцирем, – сухо предположил брат.
Разговор оборвался… Много позже Шром осознал: именно жалость – его самое слабое место. Он перестал вскрывать панцири, отказался от боя с Ютой ар-Рафтом, подросшим, но обреченным на поражение. Он повернулся спиной и прикрыл затылочный глаз, упрямо не замечая удобных Боргу врагов, хотя брат бесновался и угрожал, что более не внесёт платы за участие в главных боях знатных выров. Угрозы действовали все меньше, а затянувшееся молчание Сорга причиняло растущую боль.
И так было слишком долго. Даже теперь сны не ушли…
Шром выплеснулся на пристань из темной ночной воды. Молча бросил одному из людей с галеры Ларны конец веревки, за которую тянул сеть с рыбой. И побрел домой. Изрядно побитый о скалы панцирь ныл. Спать не хотелось. Шром знал: во сне он опять вскроет спинную броню Рафта. И снова не уделит ни единого мгновения своего внимания задыхающемуся, оглушенному старику. Не поднимет поверженного врага на поверхность и не доставит в нишу ожидания, как подобало бы даже из уважения к возрасту… Снова Борг, ныне мертвый гнилец, будет во сне жить и радоваться. Тот самый брат Борг, для которого он, Шром, долго оставался ценной игрушкой. Сговорчивым мальком-переростком, лишенным собственных глаз души.
На втором от моря ярусе – гостевом – Шрома встретил Юта ар-Рафт.
– Пятый день штормит. Пятый день ты сам не свой, – буркнул друг. – Хватит. Если мы все возьмемся тонуть в омутах своих ошибок, кланд отпразднует легкую победу. Ты не нанимал того выродера. Я говорил с Соргом. Сколько можно, прости за грубость, загонять песок под панцирь души и страдать? Да, он был мне дорог, мой старший брат, весьма дорог, как тебе – Шрон. Он был мудр… Но я смог сбросить панцирь обид и рассмотреть в тебе друга, а не врага. Теперь ради моего покойного брата мы должны не рисковать броней в узостях при боковой волне, а продолжать его дело! Менять законы.
– Я выродёр, – вздохнул Шром. – Но я хуже Ларны, я делал гнилое дело без оплаты, да-а.
– Клянусь глубинами, ты утомил всех своим упрямством. Идём. Шрон звал. Шестой день я тут, и мне всё интереснее. Какую вы проделали работу с книгами! Бью хвостом от восторга. Сегодня он обещал изложить самое начало нашей жизни на суше. Твой Малёк неплох, это тоже хочу сказать. Есть в нём задатки глубинника. Душою не слаб и умом удался. Шрон его хвалит.
