– «И ничто нас не остановит»… Так пятьсот четыре года назад началась последняя война, – тихо сказал Малёк, ещё днем заучивший текст наизусть. Мальчик жалобно глянул на Шрома. – Дядька, можно я заночую у тебя? Тяжко мне. От ваших книг и от этого прошлого, в котором нет ничего хорошего. Я ведь тоже виноват. Я сперва желал тебе смерти на галере. Я хотел, чтобы Ларна тебя убил! Может, потому и дал ему воды.
– Если ещё кто-то хоть слово скажет про свою вину, пусть учтет: топор наточен, – мрачно усмехнулся Ларна. – Я озверел до степени выродёрства. Мы воюем кланда! И всё, и хватит в себе гниль искать! Позже займемся, когда разгребём главную грязь. Только так.
– Ты сегодня мудрец, да… – прогудел Шром. Подхватил Малька и забросил себе на панцирь. – Про топор хорошо сказал. Я подумаю, да. Никогда не выходил на бой с выродёром. Можно разработать правила, дающие нам равные возможности. Полагаю, даже нужно, да. Интересная мысль, она вернула мне способность спокойно спать. Я буду видеть свежие сны о поединке. С кландом. И не только с ним, да.
– Всегда пожалуйста, – прищурился Ларна, провожая взглядом выра.
Сорг до сих пор слушал общий разговор без внимания. Теперь он позволил себе оттолкнуть стол пятью руками, застонал и шестой смял в комок очередной пергамент с доносом. Сбросил со прочь, как грязь. Покосился на неряшливую в кучу подобных, уже рассмотренных. Пометил одной из правых рук: в своей книжке для важного, что шаара следует заменить еще раз, гнилец.
– Утром небо явит синь, волна успокоится, донный ил сомнений в душах прекратит возмущаться и застить важное, – пообещал Шрон. – Идите отдыхать. Пока что золото иглы – великая тайна, которую не могу ни постичь, ни выложить на весы. Злом признать? Но игла была в руке варсы! Благом? Тоже нет к тому повода. Ох-хо, отдых надобен.
Утро, как и пообещал старик, пришло синее и ясное. Малёк проснулся легко, с уверенностью, что день переменит все к лучшему. Не может быть иначе! Вот рядом Шром. Несравненный дядька Шром, умеющий победить и врага, и себя самого, свои старые страхи и ошибки. Потому что страхи и ошибки есть у всех. Отказ от их изучения – первая уступка колдунам, имена которых Малек запомнил накрепко.
Шром шевельнулся, его спинной глаз взглянул на Малька.
– Отдохнул? Тебя жду, да. Сказал гнильцам: без воспитанника и не выйду, да.
– Гнильцам? – все обещания сияющего утра показались гнусным обманом. Малек ссутулился и торопливо нашарил вещи, стал одеваться. Сложил одеяло, скатал коврик. – Дядька, ты меня пугаешь. Что за гнильцы?
