– Большая честь – быть противником ара Шрома, – тихо, но с заметным облегчением выдохнул скованный выр. – Это очистит от позора мой род. Я не останусь в долгу, достойный ар. У меня есть, чем отплатить. Я знаю тайное. Кланд не объявил войну, но я слышал, когда нанимался: сюда идут галеры без знаков на корме. Четыре десятка больших боевых галер в походе. Наёмники вроде меня плывут под килями в их охранении. Будет осада замка. Скоро, ждать осталось не более пяти дней. Не знаю, можно ли выстоять против такого войска. Но скажу еще. Отосланные в Тагрим пять галер ар-Рафтов не ждите. Они не выйдут из порта, почему – не знаю, но слышал, что так будет. Спросите у иглометчиков. Это дело отдано выродёрам.
Ларна тихо выругался. Отстегнул от пояса ключ, снял с выра оковы. Тот торопливо скользнул в свободную нишу. Время текло по капле в масляных часах ожидания. Выры лежали и отмокали, их глаза следили за каплями зеленого масла, подкрашенного по старому обычаю. Мгновения сочились из верхней колбы в нижнюю. Ларна принял часы у стража, доставившего их. Установил на плоской камень и сам сел рядом. Малек нырнул и подплыл, тоже забрался на валун.
– Осада – это плохо, дядька Ларна?
– Ещё как, – вздохнул тот. – Мы обсуждали такое дело со Шроном, надеялись, до весны кланд не ввяжется, не успеет. У нас мало людей. Те, кто есть, ненадежны, их можно перекупить и запугать. Мы пока не готовы к затяжному бою на изнурение. У нас мало выров, на юге о наших намерениях ничего не знают. Шрома, наверняка, по-прежнему числят губителем личинок. У нас нет должного оружия, галеры ар-Рафтов с подмогой придут лишь в конце месяца. Но замок мы не можем сдать. Там личинки семи знатных родов и ещё скольких-то, я так и не выучил, незнатных. Их раздавят. Кланд пожертвовал честью во имя сохранения своего положения в главном бассейне. Поступил, как настоящий… правитель людей.
– Не позорь князей! Не все они были так уж плохи. Он поступил, как гнусный шаар и рыбий корм, – поморщился Малек. – Можем мы выдержать осаду, дядька?
– Можем, – кивнул Ларна. – Только и это будет худо, Малек. Мы истратим все силы. Раз так, то вторым ударом нас сомнут неизбежно. Не знаю, как избежать этого. Эх, была бы она на свете – столь любимая мною третья сила… Только Шрон мудр, и правда на его стороне. Нет никого, ни колдунов, ни чар ужасной могучести, ни даже варсы по имени Сомра. Все сгинули нашими усилиями, всех мы – люди да выры – загубили. Упивались жадностью, не думая о будущем. Как говорят у людей? «На мой век хватит». Вот так и жили. Всё прожили и прахом пустили. Теперь сами будем прорываться. На наш век уже не хватило. Кончилось дармовое житье в гнилой затхлости. Перемены копятся. Или научимся вместе жить, или подохнем все.
– Ты знал это, вешая на усы знак ар-Бахта?
– Ещё как знал! – усмехнулся Ларна. – Мы со Шромом связаны смертью. И честью… Смешно слышать такое от выродёра, пожалуй. Самому же мне и смешно. Но это останется неизменным. Это твой замок, Малек. И мой, в общем-то, тоже.
Последняя капля масла упала в нижнюю колбу. Юта громко назвал имена бойцов. Все четверо выбрались на большую плоскую плиту, и встали тесно, почти касаясь друг друга клешнями. Огромный Шром и три его врага… Положенное по ритуалу приветствие клешнями резко оборвалось: один из носителей стальной брони превратил движение в удар. Стражи возмущенно охнули. Шром чуть подался в сторону, не особенно жалея панцирь – и срезал вытянутые до предела клешни бесчестного врага одним движением. Вторым он как-то весь подобрался, стал округл и верток – и снова раскрылся в полный рост, словно вывернулся, скользя на боку. Да так быстро – Малёк не успел понять происходящего, веер брызг помешал увидеть… Отчетливо отобразился в сознании лишь вороненый хвост, выгибающийся назад и вбок. И гул, переходящий в лопающийся множественный хруст.
Малек моргнул, а когда открыл глаза, Шром уже стоял на лапах и поводил клешнями. Один стоял на плите победителя… Его хвост выглядел помятым, даже приобрел отчетливую, довольно глубокую трещину. Но в остальном выр не пострадал.
– Ты смял их, – восхитился Юта. – Я не освоил обратного удара хвостом.
– Какие твои годы, – обнадежил Ларна. – Да, столько подготовки и ритуалов ради одного звука «хрясь!»… даже я ничего не рассмотрел. Идите домой. Я всё устрою наилучшим образом. Хороним с честью?
– Безусого с честью, – согласился Юта. – Там, на нижних отмелях, под мрамором со знаком замка ар-Бахта, как и подобает для врага, умершего в честном бою. Прочих гнильцов вывозим в море, на корм рыбам. Превратить приветствие в удар – тяжкий грех и несмываемый позор. Мы не будем их помнить.
– Безымянные личинки, – презрительно прошелестел один из стражей.
