Подошла Марница, гордо ссыпала в траву ворох грибов. Тряхнула головой – вот я какая, всех могу прокормить и в лесу! Догадливо вынула нож и отдала Киму в протянутую ладонь. Тот повозился над выром, невнятно бормоча и хмурясь. Раздался слабый хруст, хлопок – и Ким разогнулся, держа в руках пустой панцирь. Почти прозрачный, мутно-желтоватый. Тело выра сделалось более плоским и окончательно жалким. Тингали заново полила его водой, удивленно охнула: муть вспенилась, утекла… и под ней обозначилась гладкая кожица, розовато-серая и выглядящая совсем не плохо.
– Симпатяга, – хмыкнула Марница, споро перебирая грибы и складывая годные в сумку. Или выбрасывая, если Ким неуловимо качал головой. – Малыш-голыш… Дети всегда красивые. Даже у выров.
Ким тронул кожу выра, пальцы легли на середину груди и прощупали её сверху вниз, до начала хвоста.
– Определенно, необычный выр, – снова порадовался Ким. – Сердца уже работают, медленно, но ровно. Пять у него сердец, как подобает неущербному. Если так, если неущербный и малого роста, от рождения ему не более года, самое большее – двух. Не понимаю ровно ничего! Как можно украсть личинку из бассейна? И откуда у годовалого развитые зачатки клешней, если они появляются обычно к трем-четырем годам?
Никто на эти умные замечания не ответил. Зато прибежал Клык, заклокотал, довольный собой и проведенным в лесу временем. Два курьерских вороных следовали за вожаком, часто склоняя головы, безоговорочно признавая его главенство. Клык нагнулся над выром, втянул воздух – познакомился – и отвернулся. Бить клювом и не подумал…
– Ха! А говорили, страф всегда нападает на выра, такой у него вложен в голову врожденный закон, – удивилась Марница, пряча свой запоздалый страх: а ну, как её Клык нечаянно погубит малыша? – Вот никому нельзя верить. Кроме Кимочки.
Усы выра слабо дернулись. Тингали вскрикнула от восторга и вылила на серо-розовое тело остатки воды из котелка. Нагнулась, рассматривая странное «лицо». Плоское, лишённое подвижности из-за панцирных пластинок, обычно пригнанных вплотную, но сейчас готовых отвалиться – линька и их не пощадила. На лице помещалась пара глаз, низко расположенных и широко расставленных у самой прорези носа, оба – с похожими на брови пушистыми отростками, а выше их – гнезда глазниц основных глаз. Под носом – борода тонких ворсинок, прячущих рот.
Глаза на стеблях осторожно вынырнули из гнезд и втянулись, снова выросли, заметались, изучая всё вокруг. Усы оживленно встопорщились.
– Да ты совсем очнулся, вот молодец! – восхитилась Тингали. – Доброе утро! Ох, и напугал ты меня! Всю ночь лежал и не дышал. Я воду лью-лью, а пользы и не заметно…
– Напугал? – хрипло и едва слышно уточнил выр. Бровные отростки дрогнули. – Хол не трус, но Хол не хотел пугать.
– Меня Тинкой зовут, – заулыбалась Тингали. – Это Маря, это Клык. Вот Ким, он уволок тебя у злодеев из-под носа. Он ловкий! Самый лучший на свете.
– Самый лучший Шром, – упрямо выдохнул выр. Оба глаза сосредоточились на котелке.
Тинка вскочила, сбегала к ручью и вернулась с водой. Выр неловко перевалился на бок, потом встал на слабые подламывающиеся лапы, сунулся было в котелок – и отпрянул, потащил свое непослушное тело к ручью: пока что работали только три пары рук, задние лапы безжизненно волочились. Тинка вылила воду на спину выра. Кожа вздрогнула, и малыш замер.
– Панцирь, – жалобно пискнул он. Глянул на свою изуродованную клешню и поник. – Теперь у Хола одна клешня…
– Зато усы целы, – со знанием дела успокоил Ким. Подхватил выра на руки и отнес к воде, бережно погрузил, придерживая под лапы. – Отдыхай. Потом расскажешь, как ты угодил в мешок.
– Хол не трус! – возмущенно пискнул выр и сердито развел передними руками. – Я одного сразу укусил за палец, только их было двое. – Выр показал свою изуродованную клешню. – Меня ударили по спине. А потом по клешне, да.
– Отомстили, – вздохнула Тинка. – Гнильцы!
– Гнильцы! – сразу согласился выр. – Но Хол не трус, ничего им не сказал. Хол понимает: нельзя лоцию бухты возле замка ар-Бахта отдавать гнильцам. – Выр помолчал, жалобно сжался. – Было больно. Совсем больно. И даже совсем страшно.
Ким задумчиво оглядел поляну, собранные вещи, отдохнувших страфов.
– Зачем наёмникам лоция бухты? – спросил он самого себя. – Затем, что на это есть у них заказ… А кто нанимает выродёров?
– Выры, – зло хмыкнула Марница. И уточнила неоспоримое для себя: – Кланд! Теперь этот мягкохвостый синюшный урод взялся своих же травить. Ар-Бахты ему в жабрах завязли. Так получается?
– Седлай страфов, – велел Ким. Обернулся к выру. – Хол, мы едем в твою бухту, спешно. Раз требуется лоция, уж не идёт ли туда флот? Вот только дорогу мы плохо знаем. И на землях ар-Бахта нас могут счесть врагами. Получается, по первому-то взгляду, вроде бы именно мы украли тебя.
– Хол всё объяснит, – бодро заверил малыш. – Чуть подумал и добавил: – а где мы?
– У границы земель ар-Бахта, южной границы. Тракт рядом, там.
