Вечерами Роман смотрел телевизор, ловивший две программы. В новостях, смотреть которые ранее ему и в голову бы не пришло, черно-белые россияне строили мосты, ледоколы и самолеты. Молодые ученые совершали прорывные открытия, крестьяне выращивали богатые урожаи, бизнесмены начинали новые невиданные проекты, а политики ударно трудились над возрождением величия страны.
Но работа Романа лежала в другой плоскости. Он не только не производил материального продукта, но даже и не мог толком сформулировать цели и задачи своей деятельности. Абсолютно бессмысленной на фоне реальной работы, которую показывал старенький «Рекорд». Роману стало неловко. Он буквально физически ощутил свою никчемность на фоне великого и осмысленного труда.
Внезапно он захотел работать на земле. Выкупить этот дом. Жениться на дочери Галины или еще на ком-нибудь похожем, кто родит ему троих, а лучше пятерых детей. Выращивать экологически чистые продукты и торговать ими на городском рынке. Затем, «встав на ноги», построить коттедж, ферму и завести свиней. Самому делать колбасу и сосиски. Лучшие во всём районе. Или даже в России!
Он хотел работать так, чтобы его дети гордились им; он хотел, оставив им богатое наследство, умереть в окружении благодарных родственников под шум берез. Ну или под завывание вьюги. Но не под писк больничной аппаратуры или вой автомобильной сигнализации во дворе.
Роман по-новому, по-хозяйски осмотрел дом и участок. Решил пойти и в лес – ведь отныне он тоже принадлежал ему! Ну, по крайней мере, та его часть, что примыкала к участку. Пройдя около километра, Роман вышел на поляну, огороженную ржавой колючей проволокой, свисавшей с покосившихся столбов. Вдали виднелись останки каких-то строений. Исследователь, забыв про обед, до вечера с увлечением изучал дома, бункеры, остатки наносной станции и лаборатории, жалея, что не взял телефон: это были великолепные места для съемок фильма-апокалипсиса.
Вернувшись в деревню, довольный и проголодавшийся, он пришел во двор к Галине. Дверь в погреб, напомнивший ему бомбоубежище, была открыта. Роман спустился в него и увидел хозяйку, перекладывавшую в кастрюлю соленые грибы из пластмассового ведерка. На стеллажах стояли такие же вёдра, а в углу – о ужас! – находилась пластмассовая бочка!
…Галину едва не хватил удар: еще немного, и Романа начали бы искать всей деревней.
Путешественник вкратце рассказал про свое открытие и запросил подробности. Галина чуть не выпустила кастрюлю из рук: какая же она дура! Не предупредила его, что туда ходить ни в коем случае нельзя!
Роман вошел в дом. На террасе его взгляд пал на множество пакетиков и коробочек, которые перебирала дочь Галины. Все они были густо испещрены иероглифами.
– Это семена и удобрения, – ответила она на немой вопрос Романа, одной рукой раскладывая пакетики, а другой – двигая по стеклу смартфона.
Роман сел за стол в замешательстве. Он уже другими глазами смотрел на блюда, которые начала ставить перед ним Галина.
За едой она рассказала ему, что еще в семидесятых годах в лесу находилась секретная лаборатория, куда местных не брали работать даже охранниками. Тридцать лет назад там произошла авария, и на деревню нашло облако не то радиации, не то еще какой-то заразы, отчего листья на деревьях скрутились трубочкой, а люди почувствовали себя дурно. Урожай использовать запретили и даже выплатили компенсацию…
– Егоровы под это дело забили корову и сказали, что она сдохла; получили деньги, а я, дуреха, не догадалась, – сокрушалась Галина. – У меня с тех пор давление; хотя дочь и родилась здоровой, но лучше б ей уехать отсюда… Хорошо бы выйти замуж за москвича, но это мечты… – При этих словах Галина как-то странно посмотрела на Романа.
А на том не было лица. Он захотел в туалет. Проходя мимо кухни, увидел, что дочь наливает в самовар кипяток из пластмассового электрочайника с дурацкой надписью на боку. Застигнутая врасплох на месте преступления, она вздрогнула и пролила кипяток на пол. Но Романа это уже не волновало.
Он всё понял.
Прямо из туалета Роман направился к своему дому. Около крыльца топтался мужичок, держа на руках красивого крупного полосатого кота. Мужичок предложил его купить, чтобы хозяин раз и навсегда забыл про мышей и крыс. Кот смотрел на Романа с нескрываемым презрением.
Роман молча прошел в дом, собрал свои вещи, вышел на улицу, отдал ключи мужичку с наказом вернуть их Галине, сел в автомобиль и поехал по улице, надеясь вырулить на единственную дорогу, связывающую деревню с «Большой землей». Он не мог заставить себя оставаться там ни на минуту. Его гнал страх за собственную жизнь.
По пути он вспоминал, что творог был кислый, молоко пахло плохо, а самодельный сыр – еще хуже; огурцы горчили, а помидоры были недозрелые. От яблок случалась изжога, от самогона разрывалась голова, вобла была пересоленной, варенье – слишком сладким, жареная рыба была костлявой и пахла тиной, а мясо – ацетоном; самодельный хлеб вызывал брожение и газы, а от маринованных грибов и вовсе произошло серьезное расстройство желудка…
