— Конечно, — медленно улыбнулся он. — Разве у меня еще нет ребенка? Ведь ты мой ребенок.
— Значит, ты не злишься на меня? — дрожащим голосом спросила Далси, кладя голову на плечо мужа.
Вместо ответа он поцеловал ее шею, затем прижался лицом к ее груди. Нагнувшись, Далси поцеловала мужа и макушку и улыбнулась его глупости. Его оказалось так легко сделать счастливым.
— Джонни, как тебе проба? — негромко поинтересовалась она.
Эдж вздрогнул от удивления. Он попытался поднять голову, но Далси крепко ее держала.
— Очень хорошая, — приглушенно ответил Джонни.
Несколько секунд она молчала. Руки Эджа начали гладить ее тело.
— Правда хорошая, Джонни?
— Одна из лучших, какую я видел.
Далси выключила свет и начала расстегивать рубашку мужа. Он счастливо рассмеялся и встал. В темноте девушка смутно видела, как Джонни раздевается. Через минуту его губы нашли ее, и она почувствовала горячее тело мужа.
Они лежали молча. Огоньки сигарет отбрасывали тени на белые простыни. Далси медленно положила руку на тело Джонни и легко провела кончиками пальцев по его груди.
— Джонни?
— Да, — счастливо ответил он.
— Джонни, я думала.
— О чем? — В его голосе слушалось ленивое любопытство.
— О картине Эльстера. — Далси не договорила до конца. Ее сердце заколотилось, и она быстро добавила задыхающимся голосом: — Мы ведь пробудем здесь до конца марта.
Он повернулся и посмотрел на жену.
— И ты хочешь сняться в ней? — поинтересовался Эдж после небольшой паузы.
Девушка кивнула, не отваживаясь говорить.
— Почему? — просто спросил он.
Далси заколебалась и ответила проникновенным голосом:
— Потому что я всегда говорила, что могу стать хорошей актрисой, потому что Синтия и Уоррен не верили мне. Я хочу доказать им, Джонни. Они все время надо мной смеялись. Ты ведь сам сказал, что проба прошла хорошо. Пожалуйста, Джонни, всего лишь одна картина. Больше мне ничего не нужно. — Сейчас Далси не притворялась, она говорила правду. — Позволь мне в ней сняться. Мне нужен этот шанс, чтобы всем доказать. Больше я не буду просить. Только разреши мне сняться в одной этой картине.
Джонни Эдж сильно затянулся. Кисловатый дым наполнил легкие, и он медленно выпустил его через ноздри. Только одна картина, она просила разрешить ей сняться только в одной картине. Далси хорошая актриса. Джонни действительно еще не видел такой хорошей пробы. Поэтому он так и рассердился, когда увидел ее. Когда он увидел лицо жены на экране, его охватил холодный страх. Он понял, что не сможет удержать такой большой талант.
Джонки сидел в просмотровом зале. Оглядевшись по сторонам, он увидел вокруг восторженные лица, и это все из-за Далси. После первого испуганного вскрика даже Петер был вынужден признать, что она настоящая актриса. Кесслер проявил такт и не стал торопить его с принятием решения.
Джонни Эдж любил Далси и любил кино. Он чувствовал, что не имеет права не подпускать ее к экрану, на котором она должна властвовать. Но с другой стороны, Эдж боялся, что если Далси снимется в этой картине, он потеряет ее.
Джонни медленно дымил сигаретой. Рядом раздавалось ровное и тихое дыхание жены, которая лежала замерев, словно боялась пошевелиться и вызвать его неудовольствие. Джонни захлестнула любовь и нежность. Он никогда не думал, что какая-нибудь женщина сможет полюбить его. Он даже начал немного жалеть Далси и сердиться на себя. Как он мог быть таким холодным и бессердечным, когда она просила так мало?
Он потушил сигарету в пепельнице и повернулся к жене.
— Только одна эта картина? — мягко спросил он.
— Только эта, — повторила Далси.
Он посмотрел на нее в темноте. Слабый свет из окна упал на ее прекрасное лицо, в глазах светилась надежда, нижняя губа слегка дрожала, а в руке дымилась давно забытая сигарета.
— Хорошо, — спокойно произнес Эдж.
Неожиданно Далси бросилась на него, прижав к кровати и осыпая лицо поцелуями.
— Джонни! Джонни! — взволнованно повторяла она.
Он почувствовал, что она дрожит, и тоже задрожал от непонятного страха. Джонни Эдж притянул ее лицо, желая погрузиться в ее теплоту.
— Джонни! — воскликнула она, возбужденно кусая его губы. — Джонни, я люблю тебя! — И в этот момент Далси Уоррен говорила правду.
Петер поставил на стол пустую кофейную чашку и посмотрел на Эстер.
— Мне это не нравится! — произнес он. — Мне это очень не нравится! Надо же такое придумать — отослать Дорис в Европу. Подумать только!
— Иногда девушке необходимо уехать на время от своего окружения, — улыбнулась Эстер Кесслер, защищая дочь.
— От кого ей нужно уезжать? — воинственно спросил Петер. — Все прекрасно.
Эстер едва уловимо покачала головой. Мужчины бывают порой такими дураками, и Петер не является исключением. Неужели он не видел, что случилось с Дорис? Неужели не заметил, как она изменилась после того утра, когда Джонни привез свою жену? Эстер промолчала.
С улицы донеслись звуки выстрелов. Петер достал часы и посмотрел на них.
— О Боже! — воскликнул он, вскакивая. — На задней площадке уже начались съемки, а я до сих пор дома.
Задняя площадка находилась поблизости от дома. Кесслер взял шляпу и направился к двери.
