Вечером после отбоя Виктор никак не мог заснуть. В голове проносились всякие мысли, не позволяющие расслабиться. Наконец он вспомнил наставления своего знакомого московского старичка, который рекомендовал в таких случаях вспомнить какую-нибудь мелодию, лучше классическую, чтобы при этом уловить момент наступления визуализации и переключиться в режим ясновидения, чтобы найти причину своего беспокойства, а по возможности и её устранить. Ему вспомнилась мелодия сороковой симфонии Моцарта. Пока он лежал в темноте с закрытыми глазами, перед его взором стали возникать какие-то белые пятна, перемещающиеся в виде облаков от него и исчезающие где-то вдали. Постепенно эти облака стали увеличиваться и как бы преобразовались в слегка светящийся экран, где стали возникать какие-то контуры фигур, среди которых можно было распознать лица людей, которых он когда-то знал. Эти лица возникали и куда-то уходили, не подавая ему никаких знаков. Неожиданно на экране возник контур какого-то злого образа, от которого в направлении Виктора стали исходить какие-то колющие лучи. Память Виктор была заторможена, но ему удалось мысленно представить между собой и тем вредоносным образом виртуальное параболическое зеркало с односторонней видимостью, направленное отражающей поверхностью против того образа с концентрацией на него отражённого луча. От того образа опять пошли лучи, но отразились от зеркала и концентрированно пошли обратно, вызвав сильную вспышку, с прояснением образа в искажённое злостью лицо Игоря с последующим его разрушением на несколько исчезающих частей. После этого Виктор крепко заснул и проснулся утром в хорошо отдохнувшем состоянии, когда дежурная медсестра пришла делать уколы. Сколько раз ему приходилось с благодарностью вспоминать того старичка, Михаила Иосифовича, с которым он когда-то случайно познакомился в Москве, отдыхая на скамейке недалеко от памятника Пушкину. Тогда Михаил Иосифович пригласил его в свою маленькую квартиру на Трёхпрудном переулке и в течение нескольких встреч передал ему часть своих не особенно признаваемых научным сообществом знаний. Старичок был знаком с Евгенией Давиташвили, знаменитой Джуной, но к её методам терапии относился весьма скептически, а иногда и просто её осуждал. Что между ними было за противоречие – Виктор не спрашивал.
За оставшиеся дни, проведенные в больнице, Виктор начал чувствовать себя намного лучше. В последний день он, получив больничный лист и выписные документы, увидел в дверях палаты Люду, сообщившую ему, что на стоянке его ждёт Семён Кривов с автомобилем. Выйдя из здания, он разместил Люду на переднем сиденье, а сам сел сзади, заметив, что ему давно не приходилось находиться в качестве пассажира и не смотреть за дорогой. Они заехали в гараж, когда до окончания работы оставалось около двух часов, и разошлись по своим местам. Люда разложила на столе Виктора все деловые бумаги, ожидавшие его подписи, и по мере рассмотрения распределяла их по группам направлений последующей доставки. В одной из последних бумаг он увидел заявление Кати на увольнение и, немного подумав, подписал и его. Люда занесла подписанные бумаги в приёмную и занялась их распределением по местам исполнения. В кабинет зашёл Николай Васильевич с информацией о работе предприятия за время отсутствия начальника. Чуть позже во время их разговора в двери кабинета показалась председатель профкома Полина Леонтьевна. Виктор пригласил её зайти, и она выдала информацию о выделенной ему санаторной путёвке, срок которой начинался через две недели. Втроём они обсудили возможность работы предприятия во время отсутствия начальника. Николай Васильевич заверил, что за предстоящий период сможет обеспечить всё необходимое для функционирования производства так, что их начальник может спокойно отдохнуть и поправить здоровье. На следующий день Виктор съездил в областной комитет профсоюзов и, ознакомившись с возможными вариантами, выбрал самый дорогой с проживанием в одноместном номере. После оплаты тридцати процентов стоимости он получил путёвку. На обратном пути, проезжая мимо дома Клавы, он заметил в палисаднике её дочку и вспомнил, что в этом году она должна пойти в школу; съездив в общежитие, вернулся обратно. Ощутимо подросшая Машенька заметила его и подбежала к автомобилю.
– Дядя Витя, проходите, только мамы нет дома, она на работе.
– Да я и не к маме – хотел узнать, ты в этом году в школу собираешься?
– Да, мама с бабушкой мне уже форму с белым фартучком приготовили. Знаете, как я в этом платье красиво выгляжу, хотите покажу?
– Нет, это как-нибудь в другой раз ты мне всё покажешь, я хотел спросить, портфель или ранец для книжек и тетрадок тебе мама купила?
– Пока нет, говорит, со следующей зарплаты купит.
– Вот и хорошо, посмотри, такой портфель тебе нравится? Его можно и как ранец носить, как захочешь, – сидя на водительском месте, он взял с правого сиденья портфель и вручил его Машеньке. – Это тебе подарок от меня.
– Очень нравится, спасибо, дядя Витя!