Она тут же закрыла дверь перед его носом, не дав ему возможности спросить, что, может быть, она приняла его за кого-то другого. Такого поворота Виктор совершенно не ожидал. Выходит, напрасно он размышлял о возможности найти здесь место приюта. Теперь, разумеется, здесь он вряд ли появится, во всяком случае в её доме. Однако пускаться в обратный путь сейчас, в уставшем состоянии, было бы неразумно, и у него не оставалось другого решения, как отдохнуть эту ночь в автомобиле, при том что небольшой запас воды и еды у него был. Разложив переднее сиденье и соорудив из сумки что-то вроде подушки, Виктор обеспечил себе какое-то подобие спального места, на котором можно было расслабиться физически, только не умственно. В голове постоянно будоражила мысль, за каким лешим или дьяволом он попёрся к этой когда-то привлекавшей его своим анатомическим содержимым женщине, которую сейчас можно было назвать не иначе как бабой. Почему, часто стараясь принимать разумные решения, он делает такие ошибки? А может быть, всё это и не ошибка, а спущенный ему свыше элемент убеждения в том, что Варю нельзя рассматривать как спутницу жизни, чтобы в дальнейшем не пожалеть о том, когда с течением времени возникает сожаление о непринятом когда-то варианте решения. Теперь он знает – то решение было проигрышным, и в дальнейшем у него никакого такого сожаления не будет.
Майскую ночь нельзя назвать тёплой, но в закрытом автомобиле, укрывшись курткой, Виктор не чувствовал холода, однако и особого комфорта не было, отчего не получалось быстро заснуть. Из тишины двора до него доносились звуки гитары от группы парней, сидевших на скамейках возле соседнего подъезда. Через какое-то время к тому подъезду подошли две женщины – видимо, мать с дочкой, везущей детскую коляску. Расположившиеся на скамейках ребята под гитарную мелодию запели: «Спи, моя малышка, засыпай, виноват в твоём рожденье месяц май. В мире много так обманов, сердце девичье в тумане, спи и только маму вспоминай». Никак не реагируя на ребят, младшая женщина быстро взяла из коляски ребёнка на руки, а старшая подняла коляску, и они обе под язвительные предложения ребят помочь быстро скрылись в подъезде. Чувствовалось, что молодёжная часть общества не очень приветливо воспринимает появление в своей среде матерей-одиночек. Ребята немного посидели ещё и вскоре разошлись. Во дворе наступила тишина, и Виктор почувствовал, что близок к тому, чтобы заснуть. Наступление рассвета вынудило его положить на глаза носовой платок, что дало возможность ещё немного поспать, но вскоре раздался стук в стекло. Открыв глаза, увидел, что возле машины стоит Варя. Он потянулся к ручке стеклоподъёмника и опустил стекло.
– Что хочешь сказать?
– Вставай, пойдём ко мне.
– Что это вдруг? Ты же меня вчера не пустила.
– А сейчас пущу, ну не в форме была.
Виктор понял, что поспать у него больше не получится, отчего открыл дверцу и вышел из автомобиля. Она взяла его за локоть и потянула к подъезду.
– Нет, Варя, после вчерашнего я к тебе больше никогда не пойду.
Он поднял спинку сиденья и установил его в транспортное положение.
– Ну хватит, пойдём. Я вчера плохо себя чувствовала.
– По тебе видно, что ты переживаешь послеабортный синдром.
– Хватит выпендриваться. Вам, мужикам, только надо на бабу залезть, а что потом с бабой будет – вас не очень заботит.
– Эти выражения ты адресуй тому, кто тебя на аборт послал, я такое не пойму.
– Конечно, ты чистенький, что, мной теперь брезгуешь?
– Тебе же сейчас ничего такого нельзя.
– Ради тебя потерплю, пойдём.
– Нет, спасибо, – он глянул на её окно. – Туалетом в твоей квартире не мешало бы воспользоваться. Но ладно, дотерплю, всё равно мимо вокзала поеду, там всё сделаю.
– Ну и хорошо, пойдём, завтраком тебя накормлю.
Он сел в машину, завёл мотор, закрыл дверцу.
– Всё, пока, Варя, выздоравливай и оставайся в своей среде.