Стоя перед ним в сжавшемся состоянии, она ничего не ответила и, получив подпись, тут же выскочила из кабинета. Спустя некоторое время к нему зашла Клава, чтобы подписать направление в банк для изменения подписи кассира. Он спросил, как они с Таней собираются ехать, и, получив ответ, что с автобусом, предложил их свозить на «москвиче» напоследок, как возил Клаву почти шесть лет назад. Втроём они спустились в гараж, Виктор выкатил автомобиль из бокса и предложил им садиться. Клава села вперёд, Таня разместилась на заднем сиденье. В пути Виктор обратил внимание, что Клава держит ноги далеко от рычага переключения передач – совсем не так, как было когда-то раньше. Подъехав к банку, женщины ушли заниматься переоформлением подписи, он остался их ждать в автомобиле. Вскоре они вышли, и Виктор тронул машину в обратный путь. При подъезде к посёлку Таня всё же задала ему вопрос:
– Виктор Константинович, так всё же свадьба у вас будет?
– Нет, Танечка, видимо, ничего не будет.
– А что так?
– Видишь ли, оказывается, я не умею читать стихи, и, кроме всего, после праздника сюда придёт новый директор, после чего я уволюсь. Так, что в следующем месяце ты меня рассчитаешь. Только к вам обеим просьба – сохраните пока эту информацию для себя.
Женщины притихли и молча вернулись в бухгалтерию. По поведению сотрудников было заметно, что они никому ничего не говорили, однако в конце дня сквозь приоткрытую дверь кабинета до него донёсся чей-то женский голос, произнёсший: «Людка, ты сволочь», после чего хлопнула дверь приёмной. Выйдя через некоторое время туда, он заметил, что Люды на её рабочем месте уже не было. В какой-то мере он пожалел, что допустил возможность раздора между женщинами, но маховик предстоящих событий уже был запущен.
Оставшиеся до конца апреля дни прошли в обычном режиме, люди были довольны, что досрочно получили зарплату перед праздником. Для Виктора наступление праздничных дней представлялось чем-то сверхутомительным. Неожиданно в его памяти возник образ Вари из Ульяновска, с которой он давно не общался. Он тут же набрал её номер телефона, вспомнив, что в это время она может быть на работе, и приготовился позвонить ей позднее. Однако спустя несколько гудков она сняла трубку. Поздравив её с наступающим праздником, он спросил, что у неё хорошего и как она себя чувствует. Варя ответила, что живёт по-прежнему одна, хороших изменений не происходит, и спросила, как идут дела у него. Он сказал, что собирается увольняться, сейчас обдумывает поиск нового места работы, и попутно спросил, можно ли ему к ней приехать. Услышав её положительный ответ и что все ближайшие дни она будет дома, он сказал, что приедет к ней на автомобиле завтра к концу дня.
Выехать ранним утром не получилось – почему-то возникло чувство усталости и желание подольше отдохнуть. Ближе к середине дня Виктор подготовил «ниву» и начал движение к намеченному пункту. По пути в одном райцентре он подкупил кое-что из продуктов, чтобы не с пустыми руками приезжать к ожидающей его женщине. Ехать быстро не получалось из-за необходимости пропускать людей, шедших на праздничные демонстрации или возвращающихся с таких мероприятий. Более того, недалеко от Сызрани спустила задняя левая шина, и ему пришлось менять это колесо на запасное. В результате он подъехал к подъезду Вариного дома в одиннадцатом часу вечера по местному времени. В её квартире на втором этаже горел свет, и можно было надеяться, что она не спит. Замкнув автомобиль, он поднялся к её двери и позвонил. Она долго на открывала, затем появилась в виде, каком он раньше её никогда не видел. Вместо радостной молодой женщины он увидел её осунувшееся лицо с проявившимися морщинами и синими пятнами под глазами, как будто она стала лет на десять старше.
– Привет, Варя, я приехал. Извини, что поздно.
– А сколько сейчас времени, ты не глянул? Пойди проспись, потом придёшь.