– Обстановочка в районе выброса, прямо скажем… – Появление полковника Гурджавы, видимо, в силу навыков разведческой его юности, осталось незамеченным всеми, кроме, разве что, овчаровского адъютанта, чью адъютантскую прыть полковник остановил хозяйским жестом. – Обстановочка крайне сложная, – продолжил Давид Бероевич. – Если быть документально точным…
Хроники «осиного гнезда»
Вся первая половина мая прошла в бесплодных поисках. Воздушная разведка русских – в составе их разведчиков появились «аэрокобры», которые не уступали «мессерам» в скорости, – «засекали» соединение, едва оно выбиралось из бухты. И тогда русские конвои, не говоря уже о боевых кораблях, заранее готовились к встрече, обнаруживали противника своевременно и открывали огонь задолго до выхода шнельботов на дистанцию торпедной атаки. А ещё умело перестраивали ордер, прикрывая серьёзные цели конвойными кораблями, или же укрывались в ближайшем защищенном порту. Только в ночь на 20 мая «S-49» и «S-72», проскользнув туда, где не ожидал противник – к самому порту Сочи, – потопили буксир и большую гружёную баржу. Четвёртый «угорь», разминувшись с ещё одной баржой, выломал изрядный проран в молу порта.
Возвращение на базу далось трудно. На рассвете оттуда, откуда через час должно было появиться майское солнце, налетела пятёрка русских штурмовиков. 20‑мм «спарка» 26‑го и «фирлинг», счетверённый автомат 72‑го, грохотали почти непрерывно, пока Мюллер и Брюгген, капитаны, на предельной скорости закладывали сумасшедшие виражи, уворачиваясь от пушечного и пулемётного огня. Только когда три дымных следа сбитых самолётов уткнулись в воду, а оставшиеся, покружив над местом их падения, умчались на восток, можно было оценить и мастерство комендоров, и серьёзность повреждений, и потери в обеих экипажах.
Весь июнь занял ремонт, пополнение личного состава вместо убитых и раненых и бесплодные попытки со стороны прибывших с ремонта катерников в короткие летние ночи выследить добычу.
А потом настал «чёрный день» 8 июля, когда погиб «S-102» доселе удачливого Гельмута Тёнигеса, подорвавшись на мине в южной части Керченского пролива.
И в тот же день неподалёку от базы «S-40» столкнулся с собственным тральщиком, который вылавливал советские мины, ловко и скрытно поставленные на традиционном пути выхода из бухты, – и вновь отправился на длительный ремонт…
– Вы планеризмом часом не занимались? – не поднимая крупной стриженой головы и задумчиво чертя что-то в блокноте остро отточенным карандашом, спросил полковник Гурджава.
– В детстве, но сразу бросил, – мгновенно и, пожалуй, машинально отреагировал Войткевич.
Гурджава медленно поднял голову и окинул Якова недоумённым взглядом поверх круглых очков. Начальник лётной части подполковник Ленкова густо покраснела.
Перехватив насмешливо-укоризненный взгляд майора Тихомирова, лейтенант поправился:
– Прошу прощения, товарищ полковник, товарищ подполковник, – кивнул он, не оборачиваясь, Ленковой – тридцатилетней полнокровной даме гренадёрских статей. – Но, когда «Все на танки!», «Все на самолеты!» и «…на планеры!», соответственно, я в футбол гонял.
Давид Бероевич перевёл недоумённый взгляд на Тихомирова, – дескать, ты где этого клоуна выкопал?
– И неплохо гонял, – невозмутимо подтвердил Яков Михайлович Тихомиров. – Тезка мой – бывший правый инсайд одесского «Пищевика», а это вам не фунт…
– Вижу, что не «левый», – проворчал Давид Бероевич и, не глядя на хулиганистого лейтенанта, бросил: – Полетишь багажом.
– Это вряд ли возможно, товарищ полковник, – твердо заявила Ленкова Римма Яновна, громыхнув стулом, вставая и скептически глянув на «багаж» сверху вниз.
Причём точно так же глянула бы она на него и сидя. Женщина была по-скандинавски дебелая, рослая; даже непонятно было, как своё восхождение к званию и должности начальника лётной части авиадивизии она начинала штурманом в легендарном фанерном бипланчике «У-2»? Поди блистала авиаторскими очками выше верхнего яруса крыльев…
– Для неуправляемого «ведомого» груза нужен сильный «ведущий», – пояснила своё возражение подполковник Ленкова. – С этим и опытному планеристу справиться непросто, а учитывая сложную розу ветров морского побережья…
– Понятно, Римма Яновна, – остановил её поднятым карандашом полковник. – Ваши предложения?
Бывший штурман привычно расстегнула планшет, словно на крыле своей «фронтовой молодости», отцветшей, вернее, отгоревшей всего два года назад. Но, видимо, азимуты и маршруты были начертаны под густым валком русых волос с тою же чёткостью, что и на карте.
– Я думаю, нам есть смысл обратиться за помощью к командованию 46‑го гвардейского полка ночных бомбардировщиков.
