Группа настоятельно проигнорировала просьбу собраться и каждый уставился в экран своего смартфона. Кто-то фотографировал башни, кто-то Храм, а кто-то пытался записать видео, но лишь заразительно смеялся. Я же стремительно покинул их и шёл по дороге. Кругом мельтешили дети, взрослые с калачами в руках и старушки с ароматным чаем. Пахло травами и прекрасным настроением. На несколько минут я вспомнил, что был таким же всего неделю назад и смаковал калач со сбитнем. Всё это было увлекательной поездкой ради впечатлений, а переросло в бегство через невидимую границу. И тут меня обожгло: а как они все приехали, если станция и автовокзал не работают? Так много людей и не факт, что большинство приехало на своих машинах. Это люди не ближайших деревень, а Москвичи. Да по ним сразу видно, кто они такие: телефоны, вещи, разговоры. Мысленно благодарю еще раз Льва Михайловича. Если это не он, то такой жирный знак от вселенной точно нельзя пропустить.
Где-то заработал один из транспортных узлов. Выкуси, Маринка! – мысленно торжествую. – Я выберусь отсюда всем врагам на зло. И ищите меня потом по всей Москве. Таких мертвецов, каждую ночь в Подмосковье тысячи, а в выходные в Москве и того больше. Вот там вам точно будет интересно, а не то, что здесь. Бродить по пустым улицам ради меня одного. Внутренний матрос, что уже разделся и приготовился нырять в речку, надел форму обратно и приготовился сойти на берег с корабля-шишки. Будет победный салют и три выстрела из ружья в воздух. Отметим эту победу.
Медленно прохожу рядом с Церковью Воздвижения креста Господня и всматриваюсь в язычок колокола. Ничего. Прохожу дальше, поднимаю голову по нарастанию башни Пятницких ворот. Уже перед самым входом я просто смотрю в небо и понимаю, что сегодня солнечно. Голубой океан пересекают редкие облака, как рыбацкие лодочки, что вышли из порта. Они покачиваются на волнах и забрасывают сети. Где-то в далеке облака побольше собираются с силами и пыхтят по направлению ветра, а те, что совсем маленькие – растворяются, оставляя после себя лишь дымку.
Я прохожу ворота и проскальзываю между столиков с бижутерией и магнитами. Никто не предлагает покупать, лишь ожидают личной заинтересованности. Пахнет калачами, две очереди – одни купили, другие ждут – родителей и детей. Все довольные, кто-то вгрызается в свежую выпечку, а другие упорно не смотрят, чтобы не облиться слюной. Рядом стоит столик с самоваром. Травяные нотки смешиваясь с запахами выпечки создают симфонию аппетита. У меня заурчало в желудке. Последний раз я ел вчера и то, просто перекусил. Надеялся, что смогу уехать, а по итогу бежал по этой самой улице через ворота, спасаясь от раззявивших рот мертвецов. Можно было бы выкрикнуть всё это сейчас, чтобы люди услышали, но это прямая дорога не в Москву, а в дурдом. Поэтому, рот на замок.
Дальше передо мной снова выбор. Либо подняться через сквер Зайцева на Левшина, как вчера, либо по Пушкина через Молочную площадь и на Левшина. А чего терять-то? – стрелка внутреннего компаса показала не на сквер. – Пойду сегодня по Пушкина, если не сняли ограничения с электрички, то все равно потом вернусь на автовокзал через сквер. В крайнем случае, если ошибся, то перейду через мост и пойду пешком. Еще одной ночи здесь я больше не проведу. Экскурсия окончена, все сувениры куплены, пора домой.
Прохожу по улице и насвистываю под нос. Вспоминаю, что не зарядил телефон и с досадой сплевываю себе под ноги. Кругом оживленная толкучка. По Пушкина уходит дорога на музей Пастилы и туристы, вдоволь перекусившие калачами, идут за десертом. Лично я не распробовал пастилу, и она для меня так и осталось чем-то что олицетворяет город, но не лакомством как таковым. Может, как деликатес на один раз, но не больше.
Деревья приветливо расцветали, газоны уже покрылись неухоженный зеленью, а тротуары красовались шрамами трещин. Весна! Скоро придет лето и на этом тротуаре можно будет жарить яичницу или румянить пятки в сланцах. А под кронами деревьев буду прятаться те, кто запыхался идти и уже облился потом. Жаль, что большинство домов стоят с разбитыми стеклами и обвалившимися крышами. Если бы не оборотная сторона этого места, то можно было бы всё отреставрировать и продать. Такое людное место и красивая улица, а через дорогу стоят заброшки, как синяки на теле города.
Размышляю, как выкупил бы целую улицу и отреставрировал. Это были бы самые красивые дома с лепниной и колонами. На окнах резные ставни и занавески, вязаные крючком. Во дворах яблони и беседки, ухоженный газон и сделать в одном из домов гостиницу. Все достопримечательности рядом и транспорт, а еще спуск к Бобреневскому мосту. Красота! И тут мысли замерзают, а взгляд замирает в одной точке. Забываю, о чем думал и не могу найти объяснение увиденному. По другую сторону дороги, на доме рядом с заброшкой вывеска: «Белый бар на Черной улице».
«Мы – битые пиксели. Стертые карандаши.
Мы летели так быстро, будто весь мир остался во фразе: Не дыши!»