На последнем слове, как по команде задерживаю дыхание. Не знаю, почему я вспомнил именно эти строчки своего стихотворения, но они, как нельзя кстати прозвучали в голове. Я почему-то вспомнил всех, с кем встречался в городе, а потом заголовок газеты про аварию перед городом. Возможно, последнее, что было перед столкновением это как раз-таки задержанное дыхание. От неожиданности, даже не от страха. Мы – битые пиксели! Каждый, кто оказался в этом городе пытался залечить душевную рану, не уверен, что у многих получилось, но всё же… Лично я себя ощущаю стертым карандашом. Перезаточенным раз десять, но так и не дописавшим портрет. Рука устала.
Кажется, что дышать начинаю только на входе. Дверь с шумом закрывается позади. Такая же стеклянная и тонированная изнутри, но без доводчика. Она, словно грузный мужчина, что пытается бесшумно сесть на деревянный стул. Сбоку гардеробная, задернутая серой шторой. Пахнет мясом. Чувствую, как горячая слюна стекает в желудок и шипит о раскаленную жажду. В этой выжженной пустыне нормальный обед давно стал миражом. Легкие перекусы, как караваны бедуинов слоняются по пескам, перевозя крохи товаров на деревенские базары. Под палящим солнцем уже не разобрать лиц или силуэтов, только барханы и разрывающий, где-то в далеко, небо гром. Дождь обходит это место стороной, и жажда стала всеобъемлющей, осушив даже воздух.
Круглые деревянные столики и направленный свет, полукруглая барная стойка и зеркала в пол. Помещение совершенно не изменилось. Дизайн, как у огромной сети баров по стране. В воздухе появился запах свежих яблок и газировки. Худощавый мужчина за столиком у окна, не поворачивая головы надкусил яблоко. Его длинные волосы были собраны в хвост, а короткая светлая борода обрамляла подбородок. За соседним столиком молодая девушка строчила что-то в блокнот и судорожно водила перед собой рукой. Она рисовала в воздухе причудливые фигуры, а затем зарисовывала на бумаге. Её рыжие волосы непослушно спадали на лицо, и она нервно закидывала их за ухо. По другую сторону зала двое мужчин оживленно обсуждали какую-то тему. По очереди они подставляли друг другу ухо, чтобы не шуметь и иметь возможность всё расслышать. Как будто двое мальчишек, что остались с ночёвкой и рассказывают страшные истории.
Я стараюсь держать себя в руках. Заглянул в зеркало и ужаснулся от внешнего вида. Глаза сильно впали, кожа обвисла, шишка от недавнего падения на пол налилась синим и выглядела отвратительно, но больше не чесалась. Руки тряслись в желании опохмелиться, а на губах застыла позавчерашняя улыбка. Эта поездка вымотала у меня все нервы и не прибавила решимости. Кроме одной – сбежать к чертям. Думаю, что в аду поприветливее, чем здесь. Вообще, во всем мире сейчас приветливее, чем здесь. Надеяться на дурацкий сон можно было еще три дня назад. Вчера можно было надеяться на галлюцинации. Сегодня надеяться не на что. Будь что будет. Если есть новость, что сделает мой день еще хуже, то хочу услышать её на сытый желудок и пьяный рассудок. Как странно, когда нечему удивляться, тебя ничего не расстраивает. Но и не удивляет.
Полукруглая барная стойка напоминает восходящий месяц. Барная витрина будто щит, что прикрывает внутренний жар кухни. Обращаю внимание на алкоголь. Почти все бутылки без этикеток, только стекло с булькающим содержимым. Может, они переливают покупное в свои бутылки, а может, гонят сами. Все бутылки тёмные, а несколько светлых стоят в самом низу и блестят в отражении света. Если всматриваться, то глаза начинают болеть. Я вновь обхожу взглядом столы, но ничего не изменилось, кроме мужчин. Они видели, как я на них посмотрел и теперь развернулись ко мне спиной. Но свет, что покрывал их небольшой островок не мог скрыть продолжающийся разговор, что стал более динамичным. Девушка заколола волосы и что-то писала. Худощавый мужчина дожевал яблоко и принялся за газировку, смачно глотая пузырьки.
– Добрый день! Я рад приветствовать вас в нашем Белом баре. Чего желаете? – Артур вышел из распашных дверей кухни и не поднимая головы, произнес заготовленную фразу.
– Здравствуй, Артур! – Проскрипел я сквозь зубы.
– Алексей! – Он добродушно улыбнулся и снял полотенце с плеча. – Как я рад тебя видеть.
– Не могу сказать, что взаимно.
– Что-то случилось? – Артур нахмурил брови, ожидая ответа.
– Послушай, я поверил тебе в первый раз, когда мы встретились в Москве. – Я раздул ноздри. – А теперь мы, как бы сказать помягче, не в Москве, а бар всё тот же!
– Это ведь барная сеть и, как я говорил ранее, они разбросаны по многим городам России: Коломна, Челябинск, Тверь, Саратов…
– Ты не понял! – Перебиваю и чувствую, как глаза налились кровью. – Бар, один в один, как в Москве. Даже ты! – напрягаю руку и пальцем показываю между глаза Артура.