– Угу, – не отрываясь от мяса, промычал я в ответ.
– А можно взглянуть на бутылек?
Я протянул Артуру пустой бутылек, что носил в кармане.
– Так я и думал. На нем же совсем нет этикетки!
– Она оторвалась в первый вечер, и я её выкинул.
– Зачем? – Артур попытался поднять брови насколько это было возможно, а затем вернул бутылек. – Пить таблетки даже не понимая, какие у них побочные действия. А, если все твои видения – это лишь побочный эффект? Например, зрительные галлюцинации или тошнота, резкая головная боль, может, потеря сознания.
Жадно откусив кусок мяса, я задумался над сказанным. Небольшой проблеск света посреди темноты. Вдруг, всё, что я видел – это игра воображения. Не игра всего города, но только фантазии. Ведь всё началось, когда я купил таблетки в той самой аптеке на углу. Именно тогда я начал пить не по одной штучке, как прописано в рецепте. Я даже не могу вспомнить зачем выпил горсть. Но, возможно, подсел на них. Побочные эффекты есть у любого лекарства, а свою побочку я даже не удосужился прочесть. И тогда всё, что со мной происходит – это передозировка лекарства. Вот почему я отрубаюсь и слышу голоса. И мертвецов может и не быть. Хорошо, что они закончились.
– То есть, я не сумасшедший?
– Да ты и не был им никогда. Может, слегка чудной, но какой писатель будет нормальным?
– Верно. – Я смеюсь в голос с набитым ртом и Артур подхватывает смех.
Мы пытаемся просмеяться и тут я замечаю стопку календариков на дальнем углу стола. Меня не покидает смутное ощущение, что где-то есть подвох. Белый бар, как в Москве. Обстановка, как в Москве. Артур, как в Москве. И его оправдание всему кажется мне нелепым и наигранным. Неделю назад прогуливаясь по этой улице, тут никакого бара не было. Все заброшки стояли обтянутые брезентом. А сейчас новенький бар, как по заказу. Не хватало только шариков на открытие. Черная улица! Но это улица Пушкина. И дома не выглядят сгоревшими, лишь ветхими и старыми, обгрызанными непогодой и крысами. А Артур говорил, что Бар появляется только на сгоревшей улице. Но это видно только ночью. Подхожу к стопке календарей и вижу те самые, что лежали на рессепшене в гостинице Комфорт. Четырнадцать дней и почти все уже зачеркнуты. Раскладываю всю стопку, и они все идентичны.
– Зачем ТЫ здесь? И прошу тебя не врать. – Стараюсь говорить спокойно, но самого лихорадит изнутри, как будто стою мокрый. – Я знаю эти чертовы календари.
– Мы не упоминаем в баре его имя!
– Да мне насрать, что ты себе придумал. Отвечай на вопрос!
– Я жду…
– Чего ты, мать твою, ждешь? Когда я сдохну в муках посреди трупов, что так хотят меня поймать? Чего, блять, ты ждешь?
– Дальше умирать некуда. Всё уже случилось. – Артур вздохнул. – И намного раньше.
– Да что за чушь ты несешь? Заканчивай со сраными загадками, просто скажи, как мне выбраться?
– Не я тебе должен об этом рассказать, а твой Проводник.
В зале все умолкли. Худощавый мужчина повернул лицо и с оскалом следил за ситуацией. Тоже самое сделали остальные. Даже двое, говоривших друг с другом, как агенты, развернулись и с насмешкой уставились на меня.
– Кто такой Проводник? – Я стоял поодаль от всех, но не спускал глаз с Артура. Было совершенно не важно, что подумают остальные. В этой игре появилась подсказка и ей нужно срочно воспользоваться.
– Проводник – это ты. Только ты сам можешь вести свою душу через перипетии испытаний и вывести к результату, что так необходим в этом мире.
– Каком еще, блять, мире?
– В Пробуждении. Ты сейчас именно здесь и никак не сможешь его покинуть, кроме, как с помощью Проводника. Увы, это всё, что я могу тебе сказать, иначе выполню не свою работу.
– Знаешь, пошел ты к Черту! И гореть тебе в аду за всё к чему ты меня подвел! Если и есть тут спасение, то, возможно, его нужно просить у Бога, а не у тебя, убогий ты ублюдок.
– Сходи, сходи! Тебе будет полезно.
– Да иди ты!
– До скорой встречи, Алексей! До скорой встречи…
Не оглядываясь я выбежал на улицу. Все сидящие внутри вернулись к своим делам, будто ничего не произошло. А Артур молча забрал тарелку со стойки и пошел в кухню. Казалось, что я был мелкой соринкой в глазу большой движущейся массы и стоило меня смахнуть, как всё вернулось на круги своя. Как будто меня и правда не существует, или я, как муха, что всех достала, но от меня никак не могут избавиться. И это не рассуждение, а констатация.
На горизонт наплывали крейсера дождевой эскадры. Невидимая боевая команда перезаряжала корабельную артиллерию. Скоро, без предупреждающего выстрела начнется громовой обстрел из всех молниево-зенитных орудий. И дождь из мелких осколков заполнит улицы, утопив их по щиколотку. Пытаясь побыстрее скрыться от эскадры, несколько продолговатых облачков закрыли солнце. Улица погрузилась в полумрак.