– А ей видимо шутки не по душе. Но она тоже иногда бывает душной, а мы терпим. Стоически переносим все тяготы её погодных шуток, поэтому, грех жаловаться если она хмурая, – Женя поднял голову к небу и задумался, – погода, она девушка, а им иногда поплакать хочется.
– Ты прям философ, после баночки пива.
– Да ладно тебе, это только для разговора. Ты лучше скажи, может тебе что в городе показать?
– Парков и скверов я уже насмотрелся. Мне кажется, весной тут делать нечего.
– Именно! Когда зацветут деревья и клумбы высадят, вот тогда будет на что посмотреть и насладиться природой. А сейчас ничего нет и видно каждую убогую лавочку. Давно бы их перекрасили, а не только анемоны с петуньями высаживали. Никакой красоты.
– Может, эстетики?
– Да может и всего вместе. – Женя шмыгнул носом и сделал глоток из банки. – Тогда идем в сторону Площади Революции.
По дороге он много говорил о домах. Большая часть мне казалось надуманной, но я не стал перебивать. Баночка пива открыла в нем бурный поток эмоций, что раньше сдерживался небольшой запрудой. Как ни странно, но не рассеивалось ощущение, что я нахожусь с Отцом. Может быть поэтому я не стремился от него сбежать. Всё, что не прожито совместно, станет интересной историей у каждого по отдельности. И прежде, чем подвести к основным событиям, собеседник нуждается в предыстории. А такие предыстории не бывают в паре слов. В паре слов, обычно, кульминация. Ох, после такого не то, что в горле пересохнет, там и весь ссохнешься.
Женя продолжал говорить, делая секундные паузы на пивное рандеву. В его глазах горел огонек надежды, будто такого слушателя, как я, он ждал всю жизнь. Непередаваемое ощущение, когда тебя слушают, такого порой не достигают и лекторы в престижных ВУЗах, а тут мужчина в спортивном костюме, светловолосый и выглядит, как твой сосед по этажу. В нем нет ничего необычного, но этим он к себе и располагает. Простой в выражении эмоций и понятный по характеру. Такой и ремонт по-соседски поможет закончить и бесплатный матерный совет в отношении девушки даст, если припьёт и выйдет покурить. Оттого такие люди и удивляют, стоит им дать немного времени и внимания.
Мы прошли один из перекрестков и перед нами выросла остановка, окруженная со всех сторон людьми, так, что только крышу видно. Из полной мусорки стоит амбре. Видимо вчера кто-то воспользовался остановкой, как бесплатным баром, где наливают только те, кто банкует. Поэтому никто не отваживается сидеть внутри, но и далеко не уходит, потому что автобус дальше не остановиться.
Как только мы сравнялись с остановкой я понял, что еще сильнее на улице могло пахнуть пивом, только, если бы дрожжи и хмель смешались сразу во рту. Тогда, все неоновые вывески аптек и магазинов слиплись бы в единое галогенное пятно, как наглядная реклама димедрола. А среди мотыльков рабочего класса, что облепили остановку, хорошо выделялись бороды и акценты. Косые взгляды перемежались с желанием быстрее оказаться дома, но не пересекались с желанием водителя, раз по расписанию он ещё даже не вошёл в поворот.
– Не обращай внимание, – Женя увидел, что я скривился от запаха, – здесь такое часто. Почти никто не зарабатывает столько, чтобы всю ночь провести в пивной. Но пьянство, как бы его не называли, здесь единственное развлечение. Что столица, что провинция больны одним и тем же недугом: «вечером пьём – утром лечимся». Только и то и другое всегда одним градусом.
– А разве когда-то было по-другому? Мне кажется вся наша история построена вокруг спиртного. Сначала забродившие фрукты, затем что покрепче. История совершенствует сначала спиртное, а затем оружие. – я вытер мокрые ладони о штаны. – Мертвых обязательно поминают, иначе им на том свете будет не сладко.
– Может и так. – проскользнуло сомнение. – Вот я Маму не поминал. Был в осознанной завязке.
– Прости, я не знал!
– Не извиняйся, ты тут не виноват. А вот я уже свою вину искупить ничем не могу. Ношу ей на могилку цветы, и каждый раз прошу у неё прощения, а ответа никогда не услышу. Жду чего-то, что изменить не в силах.
Женя заметно погрустнел и не сделал очередной глоток. Он будто вновь почувствовал себя виноватым и причиной тому было пиво в руке. То, от чего тогда сознательно ушел, вновь вернулось в его жизнь и хоть не набрало достаточной власти, все равно осталось его частью. Той, что невозможно отрицать и маскировать тем более. Меня тоже захлестнули воспоминания и стало не по себе. Навалился груз старой печали. Говорят, что самые сильные впечатления никогда нас не покидают. И порой они не просто остаются, как воспоминания, а постоянно возвращают в момент перелома.
Треснувшую деталь еще возможно склеить, когда трещина только появляется, она небольшая и с легкостью может продержаться некоторое время, но, если этого не сделать, то трещина уходит глубоко внутрь. Туда, где сколько не склеивай, не свяжешь двух концов. Воспоминания перерастают в травмирующую реальность, проецируемую на твою повседневную тоску. Злая аннотация правды.