Впервые она встретилась со своим двоюродным братом еще поздней осенью; поначалу он был сдержан, немногословен, поскольку видел свою родственницу в первый раз в жизни, но потом разговорился и даже пригласил погостить в своем доме, где он жил с семейством, если у нее вдруг случится такая нужда. Неделю назад здесь казнили шестерых местных крестьян за то, что те скрывали у себя и подкармливали беглых военнопленных, и атмосфера в городе была напряженной. С двумя из казненных Максин успела познакомиться за день до того, как их схватили, и новость о казни потрясла ее. Эти люди были простыми трудягами, для службы в армии слишком старыми, и у каждого имелось многочисленное семейство, которое требовалось кормить.
Марко взял ее с собой пообщаться с местными партизанами, но, поскольку в городок прибыла большая партия фашистских чернорубашечников, полных решимости помочь гестапо очистить Монтепульчано от всех тех, кто подрывает режим, установленный германским рейхом, многие партизаны скрывались.
Максин и Лара, жена двоюродного брата, сидели и ждали Давида. Они слышали, как он спускался по скрипучим ступенькам и вот наконец вошел в комнату. Давид подмигнул им обеим и принялся устанавливать радио, которое обычно прятал на чердаке. Настал самый волнующий момент дня, и сердце Максин гулко стучало в груди: она с нетерпением ждала, когда они все сгрудятся поближе друг к дружке вокруг приемника и жадно станут слушать дневные новости.
Давид возился с ручками настройки, в динамике что-то свистело и булькало, и поначалу прием был, к всеобщей досаде, неустойчивый. Сквозь сплошной треск и шипение вдруг прорывалось единственное словечко. Потом пошла уже относительно связная речь, но все равно слова были искажены до невозможности. Максин слушала затаив дыхание. Услышат ли они сегодня какие-нибудь новости?
В последнее время отсутствие добрых вестей воспринималось мучительно. Люди отчаивались, впадали в уныние, росло чувство обиды на союзников, раздражение, и кое-кто уже начинал верить, что войну немцы и в самом деле выиграют. А тотальные, без разбора, бомбежки коалиционной авиации заставляли некоторых думать, что лучше бы победили немцы. Неудивительно, что силы коалиции прежде всего бомбили железные дороги, железнодорожные станции и узлы, где располагались склады постоянного и временного хранения и так далее, но когда один за другим бомбежкам подвергались населенные пункты, люди, естественно, злились.
Треск в динамике продолжался, но потом послышался голос диктора радиостанции антифашистской коалиции, который в девять часов иногда передавал шифрованные сообщения участникам Сопротивления. Порой в новостных и даже в развлекательных передачах, вещающих на оккупированную Европу, скрывались и так называемые «личные послания». Частенько передавали и закодированные сообщения, предназначенные тайным агентам.
Максин тревожилась, что из-за помех не удастся ничего разобрать, однако в конце концов все получилось; голос диктора звучал тихо, но слушать было можно. Сначала они не поверили собственным ушам и сидели молча, обмениваясь осторожными взглядами. Эту невероятную новость диктор сообщил открытым текстом. Неужели правда? Неужели союзники и в самом деле так близко? Диктор повторил сообщение: силы антифашистской коалиции высадились в Неттуно, всего в шестидесяти пяти километрах от Рима. Но этого мало: крупные немецкие города подверглись массированной бомбардировке, население Германии охвачено тревогой, многие опасаются, что войну они в конце концов проиграют.
Давид радостно вскрикнул, хлопнул Максин по спине, а жену расцеловал в обе щеки.
– Это надо отметить, причем лучшим! – воскликнул он, ликуя, помахал кулаками в воздухе и выскочил из комнаты.
Максин с улыбкой посмотрела на Лару:
– Чудесная новость, правда? Будем надеяться, что скоро освободят и Рим.
В партизаны Давид не пошел, но безоговорочно поддерживал тех, кто занимал более активную позицию, чем он. Можно было бы ожидать, что он, адвокат по профессии, станет поддерживать фашистов. Но нет, потихоньку, не афишируя своей деятельности, он помогал людям, которые были незаконно или ошибочно арестованы, а также устраивал безопасные убежища для тех, кому угрожала опасность. Максин не сразу узнала об этом, но в конце концов он стал ей вполне доверять и рассказал, чем занимается.
Вернулся Давид в маленькую гостиную с бутылкой своего лучшего красного вина. Посмеиваясь, довольный собой, он откупорил бутылку и налил три полных стакана.
– У меня оно давно припрятано, – сказал он. – Как раз для такого случая.
Через несколько дней Максин встретилась с Марко в кафе «Полициано» на Виа ди Вольтая Нель Корсо, в том самом месте, где они уже встречались раньше. Было утро, и посетители еще не успели заполнить кафе, поэтому девушка и ее спутник выбрали столик с изумительным видом за окном.
