Когда женщина, которую звали Грета, вынесла им кофе, Максин спросила, знает ли она что-нибудь о семействе Каприони, которое уехало отсюда в 1910 году.
Женщина нахмурилась.
– Я тогда была совсем ребенком, – ответила она. И указала на старика: – Спросите вон у него.
Максин приготовилась немедленно вскочить.
– Давай сначала выпьем кофе, расплатимся, а потом уже с ним поговорим.
Но Максин все равно нетерпеливо поднялась.
– Ты пей, а я хочу поговорить с ним прямо сейчас, – сказала она.
Она подошла к скамейке и села рядом. Старик не пошевелился, и тогда Максин стала играть с мальчонкой. Хихиканье ребенка разбудило деда, и он обратил изрезанное морщинами, коричневое лицо к Максин. София расплатилась с Гретой и направилась к ним.
Увидев, что рядом с ним на скамейке сидит кто-то еще, старик очень удивился; он сощурил глаза и заговорил с гортанным акцентом, как всякий до мозга костей деревенский житель.
– Кто вы такая? – задал он вопрос.
– Простите за беспокойство. Меня зовут Максин, и я хочу найти здесь хоть кого-нибудь, кто знал моих родителей.
– Говори громче, девочка, – сказал он. – Ты сказала, что ищешь своих родителей?
– Нет. Хочу найти кого-нибудь, кто мог знать моих родителей. В тысяча девятьсот десятом году они уехали отсюда.
– Так бы сразу и говорила.
Максин почесала ухо: интересно, сможет ли она добиться от него толку?
– А как их фамилия? – спросил старик.
– Каприони.
Старикан заметно побледнел и всмотрелся в ее лицо:
– Так ты дочка Алессандро, так, что ли?
– Да, – обрадованно заулыбавшись, ответила Максин.
Старикан схватил ее за руку:
– Твой отец был мне близким другом. Я уже и не чаял больше услышать про него.
– Так вы его хорошо знали?
– О да, я был старше его, но мы с ним были друзьями неразлейвода. Я работал на ферме его отца, и потом тоже, когда ферма перешла к нему. Боже мой… как они уезжали… просто беда.
Максин даже несколько растерялась.
– А что случилось? – спросила она. – Я думала, они уехали потому, что семья разрослась и земли на всех уже не хватало.
– Это они тебе так сказали?
– Да.
– А что ты знаешь про маленького Маттео?
– Кто это? – нахмурилась Максин.
– Как кто? Сынок, их первенец.
Максин выглядела озадаченной.
– Должно быть, вы что-то путаете. У них не было сына по имени Маттео.
– Еще до того, как ты родилась. Кудрявый такой, блондин. Настоящий херувимчик. Они обожали этого мальчика.
Голос его понизился, и София заметила, что он говорит с некоторым трудом, словно пытается сдержать душевную боль.
– Что с ним случилось? – спросила она.
Он посмотрел на нее так, будто только сейчас заметил, что она тоже сидит рядом.
– Застрелили насмерть.
Максин так и ахнула:
– Значит, у меня был брат, которого застрелили? Но как? И почему? Это произошло случайно?
– Он сказал, что случайно. Но мы-то все знали, что это не так.
– Выходит, кто-то нарочно его убил? – потрясенно спросила Максин, глядя на старика широко раскрытыми глазами.
Старик пожал плечами:
– Кто его знает. Может, он хотел только ранить. Всего три годика было маленькому Маттео. Такое несчастье.
– Но за что? И кто его застрелил?
– Не все сразу, по порядку. Это случилось за сараем на ферме твоего отца. Этот человек уверял всех, что просто вышел поохотиться на зайцев, а мальчишка случайно выбежал и попал под выстрел.
– Этот человек поднял тревогу?
Старик покачал головой:
– Ублюдок должен был это сделать. Но нет. Выстрел услышала твоя мать, бросилась туда и нашла твоего братика.
– Уже мертвого?
– Нет. Он умер чуть позже. От потери крови.
– Поэтому они уехали?
– Случившееся их подкосило. Она неделями плакала не переставая. Ничем утешить было нельзя, и оставаться им стало просто невозможно. Твоя мать понимала, что если останутся – Алессандро убьет этого подонка, вот они и отправились в Америку.
– Но если тот человек застрелил мальчика нарочно, зачем ему это понадобилось?
– Из мести.
– Dio santo[29], за что?
– Семейная вражда. Все вышло из-под контроля. Не помню уже, с чего началось. Какая-то ссора из-за коров, что ли. Кто-то что-то украл, кажется, но все началось после этого.
– И тот человек убил ребенка из-за этого?
Старик снова пожал плечами.
Максин какое-то время сидела, уставившись в землю, потом посмотрела на Софию с такой печалью на лице, что глаза у той тоже наполнились слезами. Казалось, силы совсем покинули Максин, и перед Софией сидела другая женщина, совсем не та, к которой она привыкла и которую хорошо знала.
– Пойдем, – тихо сказала София и осторожно взяла ее за руку.
Максин встала и поблагодарила старика, затем они медленно побрели к воротам.
– Передавай привет от меня Алессандро! – крикнул он им в спину.
Максин ничего не ответила, и тогда София обернулась и помахала ему рукой.
Они прошли через старые ворота, молча спустились с холма и добрались до мотоцикла.
– Значит, все это было неправдой, – сказала Максин, оглядываясь на уединенную деревушку. – Насчет чудесной жизни, которую, по их словам, они здесь вели. Все это было неправдой.
– Возможно, чудесная жизнь и была… до того случая…
– И ведь они ни разу не говорили об этом. Ни словечком не обмолвились.
