– Наверно, для них это было тяжело. Хотели эту трагедию оставить в прошлом.
– Это многое про них объясняет.
– Хочешь мне про них рассказать?
Максин выглядела очень расстроенной.
– Отец был вспыльчивый, грубый, мог проявлять жестокость, – заговорила она. – И я не догадывалась, почему он такой.
София окинула взглядом прекрасный вид вокруг: гряду холмов, синее небо.
– Мне очень жаль, – сказала она.
– Ну что, едем на этом драндулете обратно? – спросила Максин. – Пока нам очень везло. Ни пулеметных очередей, ни бомбежки.
София улыбнулась:
– А что, ведь и вправду прекрасный день. Будем им наслаждаться, пока можем.
Неожиданная буря еще не улеглась, но полчаса назад из-за ветра, завывающего вокруг башни, они бы ничего не услышали. Когда до слуха донесся приближающийся рокот мотора, София и Джеймс обменялись тревожными взглядами. Максин? Нет, вряд ли. Двигатель не мотоциклетный, скорее легковой автомобиль, тем более что Максин, несмотря на непогоду, отправилась на встречу с Марко. Она уехала сразу, как только они передали последнюю информацию союзникам.
Джеймс торопливо принялся собираться. Послышалось какое-то бряканье, будто кто-то стучит по ведру, потом поднялся яростный собачий лай.
– Наверно, Карла выпустила собак, – сказала София.
– В такой час?
– Хочет нас предупредить – лучшего способа не придумаешь.
Рация хранилась у них в подземном туннеле, но теперь, чтобы установить надежную связь при такой погоде, пришлось снова тащить ее на самый верх башни. Казалось, прошла целая вечность, пока Джеймс укладывал рацию и все необходимые детали в футляр, аккуратно, чтобы он как следует закрылся, и София беспомощно наблюдала, как он возится с какой-то штуковиной, которая почему-то никак не хотела встать на место.
– Быстрее. Идите вниз, в потайной проход, – прошептал он. – А я останусь здесь.
– Без вас не пойду.
Через несколько секунд снизу донесся какой-то шум, потом они услышали голос Карлы; она с кем-то спорила на площади, прямо под башней, стараясь кричать как можно громче. София уже хотела взять рацию и сама тащить ее вниз, но тут Джеймс уронил штепсель.
– Черт! – вполголоса выругался он и, встав на четвереньки, принялся шарить вокруг стола и под ним.
– Наверно, куда-то закатился. Бросьте его.
– Нельзя. Если там немцы, они сразу его найдут и все поймут. И тогда вас арестуют.
– Уже темно. Не найдут, ничего не видно.
– У них есть фонарики.
– А может, это беглецы? – предположила она. – Беглые британские военнопленные или итальянские солдаты?
– Которые ухитрились захватить автомобиль?
Он продолжал искать, и она поняла, что у них не осталось ни единого шанса успеть перенести все вниз, даже если проклятый штепсель сейчас найдется. Охваченная мучительной тревогой, она ждала, а секунды летели со страшной скоростью.
– Per Dio[30], – прошептала она, когда Джеймс наконец нашарил штепсель. – Быстро! Вверх, на крышу!
Этот древний лестничный пролет, неровный и невероятно узкий, не переделывали со времени постройки башни. Джеймс нес футляр потяжелее, София взяла другой; они кое-как протиснулись в отверстие и, не осмеливаясь громко дышать, полезли туда, где лестница делала изгиб, поворачивая в сторону крыши. Дверь наверху была заперта на ключ, поэтому им ничего не оставалось, как прижаться друг к другу на самых верхних ступеньках.
На самом деле присутствия в башне Софии не требовалось, Джеймсу нужна была только Максин, но ей очень захотелось снова с ним повидаться. София объяснила это себе так: все потому, что Лоренцо с января не было дома и она ощущала такое одиночество, что не находила себе места.
До них донеслись звуки отпираемой двери и громкий голос Карлы, поднимающейся по ступенькам и наконец достигшей теперь уже пустой комнаты.
– Вот, пожалуйста, – услышали они ее голос. – Я же говорила, что ее здесь нет. Наверно, это я забыла погасить свет, когда убиралась.
От страха, что их сейчас обнаружат, Джеймс и София еще крепче прижались друг к другу, поддерживая спинами два футляра, стоящие на последних ступеньках лестницы. Неужели где-то съехала маскировочная ткань? Неужели ее не закрепили как следует? Поэтому немцы заметили свет? Сердце Джеймса билось с такой же бешеной скоростью, как и у Софии, и она это чувствовала. Одной рукой он обнял ее, и она прильнула к нему еще крепче.
Они услышали чье-то бормотание, а потом и отчетливые слова:
– А куда ведет эта дыра?
Кауфман! Сердце Софии болезненно сжалось, она пришла в ужас при мысли, что тот решится подняться вслед за ними. В голове, как молния, сверкнула мысль, что у нее не хватит выдержки и все растущий страх вырвется наружу хотя бы стоном. Она крепко сжала губы. Джеймс крепко прижимал ее к себе, чтобы она даже не пошевелилась, а рот зажал ей ладонью.
– На крышу, – услышали они ответ Карлы. – Но дверь наверху всегда закрыта на замок, а ключа у меня нет. Туда никто не ходит, бомбежки боятся.
– Тем не менее давайте закончим здесь, а там я тоже все проверю, – сказал Кауфман.
