Матвей не задумывался, где будет искать черные четки. Ему казалось, что достаточно порыться в дедовских сундуках, как нужная вещь найдется. Нашлась же Желанная, и довольно быстро. Каково же было его разочарование, когда ни в сундуках, ни на полках он не увидел ничего похожего на четки. Даже на деревянных лагах крыши хижины, где были спрятаны небольшие сундучки с золотыми слитками, ничего такого не наблюдалось.
Дедовы сундуки вообще хранили в себе залежи самых разных вещей. Всего в хижине стояло два больших сундука, один – у печки, другой – у длинного ряда полок. Матвей, пока перерыл их, надышался пылью и запахами старого барахла. Чего только в них не было! Старая войлочная шапка, связки зелено-серых свечей с резким запахом, тронутые ржавчиной ключи огромных размеров (замки для них, наверное, весили около десяти килограммов). В маленьких коробочках или завернутые в посеревшие дерюжки, хранились золотые кольца, цепочки и даже пара невероятно красивых сережек. И тут же – осыпающиеся связки трав, какие-то деревянные заготовки в виде очищенных от коры палочек, оловянные ложки, тряпичные куклы и еще много чего странного и непонятного. Кое-какие вещи от старости превращались в труху, а некоторые были целыми и крепкими.
Но никаких черных четок среди этого барахла не было.
Позвонила Мирослава и попросила забрать ее пораньше из универа. Матвей сказал, что подъедет примерно через час, и посоветовал посидеть в каком-нибудь кафе, а потом с удвоенной скоростью принялся за поиски. Возможно, он так и ушел бы ни с чем, если бы случайно, дотянувшись до верхней полки и перебирая там пыльные книги, не свалился с покачнувшейся под ногами скамейки.
Растянувшись на деревянном полу, Матвей вдруг заметил, что одна из половиц скрипит и проседает. Сквозь образовавшуюся щель можно было разглядеть тайничок. Прадедовская схованка – на украинском это называется именно так – представляла собой маленькую выемку под полом, прикрытую половицей, и внутри явно что-то проглядывало. Матвей схватил кочергу, поддел половицу, и та легко отошла, открывая взгляду маленькую резную шкатулку.
Матвей глянул на замысловатый узор и поморщился, увидев знак Змеелова: две змеюки, обвивающие виноградную лозу; головы смотрят вперед, глаза открыты, а из пастей высовываются длинные раздвоенные языки. Что-то похожее было изображено на амулете, который приносил на прошлый совет Марьян. Кажется, они с Мирославой забрали этот амулет у любителей вызывать духов на кладбище.
Матвей открыл шкатулку и довольно улыбнулся. Черные четки с крупными бусинами и черным крестом лежали там, целые и невредимые. Матвей сунул найденную драгоценность в карман и поспешил к выходу, надеясь, что петух все еще топчется у плетня.
Мирослава ждала его возле небольшой кафешки. Едва Матвей остановился, она быстро села в машину и принялась возмущенно рассказывать о Каролине Григорьевне.
– Она не даст мне сдать зачет, просто не даст, и все. Придерется, найдет какие-то несуществующие ошибки и выживет из универа, – негодовала Мирослава. – Вот же гадина! И почему все члены Варты придираются ко мне? Что я им сделала?
– Она родственница Совинской. А Совинская тебя не любит, насколько я понимаю, – ответил Матвей, заводя машину.
– За что? За что Совинская так по-скотски относится ко мне? Я ее и пальцем не тронула!
– А Григорий Луша? Она же с ним встречалась. Я слышал, что вроде бы они собирались пожениться.
– От кого ты это слышал? – не поняла Мирослава.
– Да на похоронах люди шептались. У меня хороший слух, ты же знаешь. Вот потому и знаю, что у них уже все было согласовано с родителями.
– Ну, это не моя вина, Соломия должна это понимать.
– Понимает, но все равно злится.
– Потому что дура.
– Потому что любила, возможно. Ты не думаешь?
– Кого? Вот того мужика с залысинами и кривым шрамом на верхней губе? Очень сильно сомневаюсь. Она не видела Лушу в его настоящем обличье.
– Возможно, и никогда не увидела бы, если бы вышла замуж. Если бы у Луши все получилось, он приобрел бы большую силу, как колдун. Стал бы новым Ведьмаком, понимаешь?
– Слава Богу, что не стал, – проговорила Мирослава. – В любом случае химию мне у Каролины не сдать.
– Сдашь. Попроси Марьяна, чтобы помог. Он учился в том же универе и, возможно, сдавал химию той же Каролине Григорьевне.
– И что?
– Так Вивчаров никто не любит в кланах. Вообще никто. Считают их пастухами, которые примазались к кланам. Вроде бы была какая-то жуткая и поганая история в прошлом, но что за история, этого я не знаю.
– Узнать бы…
На это Матвей ничего не ответил. Он высадил Мирославу у грустной и изящной статуи Девы Марии на въезде в их городок, предварительно убедившись, что за ними никто не наблюдает.
– Уверена, что тебе сейчас безопасно встречаться с Марьяном? – спросил он на всякий случай.
– Он сам позвал. А он осторожный, ты же знаешь.
– А если через него уже действует дух Желанной?
– Ну… тогда… – Мирослава замолчала, растерянно глядя на Матвея.
И столько в этом взгляде было муки и боли, что Матвей не выдержал. Вышел из машины и сказал, что дождется Марьяна вместе с ней.
