Они углубились в лес, и деревья скрыли их от людей и машин.
Марьян двигался через лес мягко и тихо, словно большой черный кот. Ни одна ветка не хрустнула у него под ногами, ни один прелый листок не отлетел в сторону. Даже невысокие кусты, которые он обошел, не качнулись от его осторожного прикосновения.
Он поднял голову, и я поежилась.
Зелено-карие глаза Марьяна сверкали необычной силой. Все его лицо выглядело открытым и вдохновенным – и прямой взгляд, и еле заметная улыбка, словно ничего страшного не случилось, словно он – один из Вартовых, самый обычный Жнец, выполняющий свою работу.
– Все в порядке? – тихо спросил его Матвей, закрывая собой меня на всякий случай.
– Все отлично. Способ со свечкой в церкви работает. Пока что. В церкви Петра и Павла скоро будут думать, что я сильно верующий, каждый день начинаю с молитвы и свечки перед алтарем.
– Без разницы, что они будут думать.
Если все в порядке, я поехал.
Матвей удалился, шагая громко и быстро, и сухие сучья возмущенно трещали у него под ногами.
– Что будем делать? – спросила я.
– Я соскучился, – тихо сказал Марьян. – Хочешь, поедем ко мне? У меня есть маленький домик в дальнем лесу. Это не здесь, это за селом Подберезцы.
«Он может увезти меня и убить», – мелькнула в голове здравая мысль и тут же пропала. Я и сама очень соскучилась по Марьяну. И теперь, когда он стоял рядом – высокий, сильный, спокойный – и смотрел на меня так просто, так ясно и открыто, мое сердце забилось, как бешеное. Оно словно обрело собственный голос, мое сердце, и я поняла, что не могу отказаться. Не могу быть осторожной и благоразумной.
И к тому же Матвей, посмотрев на Марьяна, остался спокоен. А он умеет чувствовать опасность. Потому я согласилась. Спросила, далеко ли это, и Марьян ответил, что не очень.
– Мы поедем на машине, – сказал он. – Не на «Дачи» моего отца, а машине деда. Это старая черная «Волга». Приметная тачка, когда-то все знали, кому она принадлежит. Мой дед не отличался тихим нравом.
Мы через лес вышли к соседнему селу Лысынычи – маленькому, но очень живописному, и на повороте, у магазинчика, я увидела черный приплющенный силуэт «Волги». Машина казалась мрачной и даже немного зловещей. Ее слегка помятый бок, круглые фары и проржавевшие диски словно напоминали о том, что она многое повидала на своем веку.
– Она на ходу, не переживай, – сказал Марьян, заметив мою нерешительность.
– Уверен, что из ее мотора не вылезет какой-нибудь черт? – пробормотала я, замирая перед черной дверцей.
– На все сто, – усмехнулся Марьян. – Но спрашиваешь не зря. Мой дед совершил на этой машине немало подвигов. Его узнавали.
– Что за подвиги?
– Всякое случалось в кланах. Не такое крупное, как Надия Совинская, но случалось. Хотя бы тот пожар, в котором погиб твой отец.
– Что-то знаешь про него?
– Только слухи. Но дед там был. Отец знает больше, но не хочет рассказывать. Говорит, что это не наше дело. Поехали. Дед оставил мне не только Желанную и эту машину, но и еще кое-что.
И мы поехали.
«Волга» двигалась как ненормальная. Подскакивала на каждом, даже микроскопическом, ухабе и странно тарахтела, словно в ее моторе спрятали целую гору гаек и шурупов. Мне казалось, что двигатель этой старушки вот-вот заглохнет, но, как ни странно, мы ехали и ехали.
Миновали два села, завернули за сельское кладбище и снова оказались в лесу. Деревья приняли «Волгу» как родную, сомкнулись над ней высоким шатром, и солнечный свет почти пропал, остался лишь лесной влажный сумрак.
Дороги, можно сказать, не было, и храбрая машина, отчаянно тарахтя и высоко подпрыгивая, забиралась вглубь по еле заметной тропке, почти не тормозя на прелой листве. Медленно поднимаясь в гору, мы наконец добрались до домика.
Он был одноэтажный, деревянный и внешне выглядел как обычный сруб, только окна были из металлопластика и дверь – вполне себе современная, с резными филенками и кованой решеткой на небольшом овальном окошке. На окнах белые шторки, кирпичная труба выкрашена белой краской.
– Добро пожаловать ко мне домой, – улыбнулся Марьян, выбираясь из уставшей «Волги».
Машина действительно выглядела так, словно трудилась сверх меры и теперь вот-вот сдует шины и уляжется на прелую листву отдыхать.
– Чудом добрались, – сказала я, ежась от внезапного холода.
Действительно, похолодало. То ли от того, что деревья почти не пропускали солнечный свет, то ли потому, что ползли тяжелые облака, собирающиеся пролиться дождем.
– Нормально. Заходи.
И Марьян, слегка погремев ключом, открыл дверь.
Внутри домик оказался невероятно милым. Просторная кухня, пол, покрытый плиткой цвета шоколада, кирпичная печь и дрова в корзине. Я стянула куртку и подумала, что огонь сейчас был бы очень кстати.
– Здесь электрическое отопление, но мы затопим камин, – словно в ответ на мои мысли сказал Марьян. – Сейчас сделаем.
