Он вскочил и вышел в комнатку, к стеллажам с книгами. Я последовала за ним. В глаза бросилась маленькая рамочка с фотографией на комоде. Два темноволосых мальчика, обнимающие друг друга. Марьян и его брат Михаил.
– Вы кажетесь чуть ли не близнецами, – сказала я, рассматривая фото.
– Два года разница. Нас раньше и принимали за близнецов.
– А кто старше?
– Михаил.
– А Желанная досталась тебе.
Марьян присел на корточки и принялся доставать из стопки журналы. Сказал, не глядя на меня:
– На самом деле решал не жребий. Желанную завещал мне дед еще до того, как умер. Книга сама выбирает себе хозяина, и однажды дед привез меня сюда и рассказал о проклятии нашей семьи. Конечно, кроме книги, мне еще досталась «Волга» и этот домик. Про домик никто не знает, даже мои родные. Они уверены были, что у моего деда нет денег.
– А у него были? – спросила я.
– Да. Деньги мне тоже достались. Я их не трогал, мне кажется, что и они прокляты вместе с Желанной. Но в домик приезжаю время от времени. Дед сказал, что мне понадобится уединение, если я хочу сохранить свою целостность.
– Что это значит?
– Это значит, что выполнение всех желаний из книги меняет человека. Невозможно убивать, травить, что-то отбирать и остаться самим собой.
– Много твоему деду довелось выполнять желаний?
– Вообще ни одного. Желания Стефана выполнил мой прадед, дед тогда был маленьким. Но прадед изменился, и жить с ним было невозможно. Он стал избивать жену, детей. Мой дед не любил вспоминать детство, но все в семье знали, что прадед превратился в животное. Его жена повредилась умом и в старости лежала в психбольнице. Его младший сын унаследовал Желанную, а дочь уехала как можно дальше, и от нее ни слуху ни духу. Семья разрушена. У моего деда было два сына, мой отец и дядя, и проклятие Желанной их не коснулось. Потому что Стефан хранил книгу у себя.
– А теперь…
– А теперь в ней снова пишутся желания. И я должен их выполнять. Ангелина уже погибла. Не от моей руки, но я ничем не смог ей помочь. Теперь очередь двух других, и только свечи в церкви удерживают меня от пропасти.
– Но ведь удерживают…
– Пока работает. Но сегодня утром я проснулся от того, что
Марьян поднялся, протянул мне два журнала на английском и тетрадь, исписанную плотным четким почерком.
– Потом позвонил отец и отругал меня. Велел выполнить желания, чтобы в семье был покой.
– Отец так и сказал? – не поверила я своим ушам.
– Он сказал, что я должен убить всех, кто там упомянут. Потому что нет никакой разницы, кого убивать. Ведь я уже убил Григория Лушу, я умею это делать. А наша семья наконец будет в безопасности. Он так и спросил, кто мне дороже: те, кто записан в Желанной, или моя мать.
– Как он может такое спрашивать? – нахмурилась я. – Разве он не понимает, что это делает тебя…
– Это делает меня тем, кто я есть. Проклятым. Я просто хочу, чтобы ты понимала, Мирослава. И я хочу, чтобы ты уехала отсюда…
– Это не спасет! Скарбник сказал, что это не спасет!
– Он сказал про Хвырь.
– А Желанная гораздо опаснее Хвыри! Мы найдем Желанную! Найдем! И ты не должен сдаваться и опускать руки! Не должен, и все тут!
Я поняла, что кричу на Марьяна, стоя перед горящим камином и сжимая в руке журналы. Кричу, как ненормальная, вкладывая в слова всю свою злость на случившееся.
– Не надо орать, – усмехнулся Марьян. – Я тебя понял. Ты упряма, и этим ты мне нравишься. Моя упрямая и храбрая девочка. Сегодня все против нас, и только ты помогаешь держаться на плаву. Только мысли о тебе удерживают меня от того, чтобы сорваться в пропасть.
– На самом деле и Матвей тоже переживает… – проговорила я, беря Марьяна за руку.
Марьян поморщился, покачал головой.
– Матвей – хороший парень, – возразила я.
– Возможно. Слушай, ты можешь кое в чем помочь. Давай доедим, погасим огонь и поедем. Вечером моего отца не будет в клинике. Я хочу покопаться в его файлах в компьютере. Я подозреваю, что он что-то знает.
«Волга» завелась неохотно. Мотор ворчал, как разбуженный пес, которому не дали спокойно отдохнуть после ночного дежурства у ворот дома. Колеса проворачивались на мокрой листве, и мы не сразу сдвинулись с места.
Оглянувшись на маленький домик, спрятанный под кронами сосен и буков, я ощутила легкую грусть. Мне было жаль покидать это место. Тут я чувствовала себя счастливой и защищенной, а впереди нас ждала неизвестность.
Марьян перехватил мой взгляд и улыбнулся, но улыбка вышла нерадостной.
– Я хотел бы, чтобы ты запомнила меня таким, каким я был сегодня в этом домике, – тихо сказал он.
– Это ты к чему? – не поняла я.
– Это просто так.
– Нет, не просто. Что ты собираешься делать?
