– Иди сюда, Мирослава, – сказал мне Марьян, и только после этого я поднялась со своего места.
Мои похолодевшие пальцы машинально сжали серебряное украшение, и крестик показался невероятно тяжелым. На меня смотрели все присутствующие, слышались шепот и чьи-то грубые слова, движения рук и шорох одежды, и я замедлила шаг, стараясь не смотреть на скрытые тенью лица.
– Итак, у нас есть три креста, правильно, пан Совинский? Тогда Жнец имеет право произнести старинное заклинание Вартовых. Никто из вас его не знает, ведь так? – говорила старуха, а поблескивающий крестик в ее руке все качался и качался, и красный камешек бросал яркие блики на стены и пол.
– А ты знаешь? – грубо уточнил пан Совинский.
– Пусть все три креста лягут на стол, – решительно велела старая пани, и никто ей не возразил.
И когда на столе оказались три старинных серебряных крестика, разноцветные камешки на них засияли особенно ярко.
– Не свою волю выполняем мы, но волю того, кто нас послал. Не себе служим мы, но служим тем, кого охраняем. Не себе славы ищем мы, но славы для Бога и святой церкви, – проговорила старуха и покачала головой.
– Это и есть старинные традиционные слова? – спросил пан Совинский.
– Это и есть клятва Вартовых. Раньше ее приносил каждый, кто желал присоединиться к клану, – пояснила старуха.
– Итак, совет можно считать открытым, – вмешался Марьян. – Теперь давайте обсудим, зачем мы собрались.
Пан Совинский схватил свой крестик и сунул в карман. Лицо его при этом скривилось так, словно один вид старой пани внушал ему отвращение.
– Можно так и считать. Но я стара стала и потому хочу передать при всех Вартовых свой серебряный крестик тому, кто этого достоин, – заметила старуха.
– Кому? – спросил ее Марьян. – Вы уже выбрали, кому желаете отдать свой крестик?
– Я уже выбрала. Матвей Левандовский, подойди и возьми то, что должно принадлежать твоей семье по праву.
– Крестик Ведьмаку? Этого никогда не бывало у Вартовых! – возмущенно прогремел Совинский, утратив всякий налет спокойствия и культурности. – Это не по традиции!
– А кто сейчас помнит традиции? А если бы ты их помнил, Даниил Совинский, то знал бы, что крестики Теодора сами выбирают себе хозяина. Так что гляди, как бы твой тебя не покинул. А моему самое время послужить молодой Варте. Иди сюда, Матвей, и бери то, что теперь будет твоим. Однажды ты научишься сражаться святым крестом. Мирослава уже научилась, правильно, детка?
Матвей, весь черный и мрачный, молча подошел к старой пани Данилевской, взял у нее крестик, повесил себе на шею и так же молча вернулся и сел на скамью.
– Теперь совещайтесь, молодые. А я могу вернуться к себе домой, – неожиданно тихо проскрипела старая пани Данилевская и, сгорбившись, вышла из зала.
Едва Марыся Данилевская покинула зал, я почувствовала невероятное облегчение. Не знаю почему, но присутствие этой страшной сгорбленной старухи вызывало во мне безотчетный страх. Пани Данилевская походила на самую настоящую ведьму, которая вдруг явилась из сумрака, наполнявшего углы зала, и принесла с собой сверхъестественную силу.
Пан Совинский тоже был доволен тем, что старуха ушла. Он оглядел зал с деловитым видом хозяина.
– Итак, совет. Мы готовы услышать, по какому поводу нас всех сегодня собрали, оторвав от работы, от семей, и почему это так срочно.
– В нашем городе появилась Хвырь. Есть люди, которые видели эту дрянь. Предположительно, божок Хвыри спрятан в лесу. Потому наша задача как Вартовых собрать отряд стражей и проверить лес. Для этого мы все и собрались. Мне нужны добровольцы, которые уже бывали в подобных стычках. Отряд возглавлю я как Жнец, – пояснил Марьян.
– А кто видел эту Хвырь? – Пан Совинский говорил медленно и спокойно, будто уточнял, кто смотрел прошлый сериал.
– Видел я, Матвей и Мирослава, – ответил ему Марьян.
– А еще кто? Есть еще свидетели? – Пан Совинский сложил руки на груди и обвел глазами зал. Ответом была тишина. – Неужели в нашем маленьком и спокойном городке появился сильный и мощный злой дух, о котором в теперешние времена лишь сочиняют сказки? Если бы такое случилось… – Пан Совинский сделал паузу и добродушно посмотрел на Марьяна. – Если бы такое действительно случилось, об этом знали бы все. Но никто не знает. Видели только ты и твои друзья. А этого недостаточно, чтобы собрать совет.
– Ты мне не доверяешь? – В голосе Марьяна появились хриплые ноты. – Ты обвиняешь меня во лжи?
– Ты молод, неопытен и глуп. Я не думаю, что ты врешь, для этого нет резона. Скорее, просто заблуждаешься, принимая за духа то, что является проявлением обычной жизни.
– Ты забываешься, пан Совинский. – Марьян поднялся, скрестил руки на груди.
– Кто еще видел Хвырь? Кроме тебя и твоих друзей.
– Орест Тригуб видел. И обещал быть на совете, – ответил Марьян.
– Но его нет. Позвони ему, спроси. Пусть подтвердит через громкую связь.
Марьян набрал номер Ореста, но женский голос сообщил, что абонент недоступен и лучше перезвонить позже.
