— Мария Федоровна жила здесь, в Рыжове, на окраине села. А вот с Ксенией всё намного сложнее и страшнее. Баба Маша, так она просила называть себя, в буквальном смысле слова спасла ее от смерти, вытащив оглушённую и полузадохнувшуюся из пруда. Какие-то негодяи сбросили её в воду в мешке. Девочка ещё, видимо, не оправилась от шока. Возможно, пережитое вызвало у неё амнезию, потерю памяти. По крайней мере, на вопросы о своём прошлом она ответить не может. Или не хочет. Правда, баба Маша утверждает, что и ей она ничего не рассказывала, когда они отсиживались в погребе во время бури. А потом у них побывали мародеры, всё подчистую забрали, они бродили по деревне и набрели на церковь.
— По-о-онятно, — протянул Андрей, хотя ничего ему не было понятно. А потом Витька тихонько, под ручку, отвёл его в сторону и жарко зашептал на ухо:
— А знаешь, кто такая Мария Федоровна, баба Маша?
И после театральной паузы выпалил:
— Колдунья! Черная попадья! Именно её я видел в лесу.
У «ракетчиков» сложилась сходная с «лётчиками» ситуация. Но далеко не во всём. Несмотря на то, что комплекс был полностью выведен из строя, официально его с боевого дежурства не сняли. Наверху, видимо, это объясняли так: «Чтобы запутать потенциального противника»… Спереди и сзади поставили передвижные системы, чтобы заткнуть дыру в обороне особо важного объекта. Подсчитали потери и всех отсутствующих объявили «временно пропавшими без вести». Этими двумя мудрыми решениями сняли большую часть видимых проблем, требующих незамедлительных действий. Был еще один вопрос, очень серьезный и секретный, о чем знали только допущенные и компетентные товарищи, требующий конкретного ответа на вечное «что делать?». А дело было в том, что Сфера вместе с большинством объектов стартовой позиции накрыла и бункер со спецзарядами. В узком кругу было решено не делать ничего, ибо: и мы не вечны, и этот «пузырь», видимо, тоже; а потом могут быть разные варианты, и «авось» и «небось»; а вдруг все само собой образуется; а вообще-то пусть решают после нас, без нас, где-нибудь наверху, внизу, справа, слева и т. д.; вспомнили и русскую народную мудрость о том, что утро вечера мудренее.
Как известно, беда одна не ходит, так и ЧП являются косяками. Через несколько дней после возникновения Сферы в часть прибыла огромная комиссия, состоящая почти целиком из офицеров инженерных и оперативных отделов вышестоящих штабов, специалистов «оборонки», учёных НИИ и каких-то гражданских лиц очень преклонных лет и предельно серьёзных. План работы комиссии состоял из одного пункта: определить степень влияния Сферы на работу радиотехнических средств.
Колонна из автобусов, легковых машин, передвижных лабораторий и радиостанций прибыла на объект около десяти часов утра. До трёх шло рассредоточение техники, проверка радиосвязи и согласование возникающих вопросов. А прибывшие люди расположились в курилке и вокруг неё. Было тихо, разговаривали вполголоса, и все внимательно вглядывались в нависающую над лесом Сферу. Гражданские товарищи сидели в длинной чёрной легковой машине, что-то оживлённо обсуждая, поминутно показывая руками в сторону Сферы. К этому времени были подняты в воздух самолеты — контрольные цели и летающие лаборатории, используемые для настройки и проверки работы наземной аппаратуры комплексов.
Наконец-то из подземного бункера станции вышел дежурный офицер и громко крикнул: «Готовность тридцать минут!» Все вереницей потянулись внутрь здания, пропустив вперед людей в гражданской одежде. В командном пункте набилось столько народу, что невозможно было протиснуться. Несмотря на постоянно включенную вентиляцию, дышать было трудно. В почти полной тишине, заполненной лишь шумным, тяжёлым дыханием присутствующих да негромкими командами по громкоговорящей связи начальника станции, проводящего контроль аппаратуры, ощущалось гнетущее напряжённое ожидание. Все внимательно смотрели на планшет воздушной обстановки, где планшетисты показывали цели, уже входящие в зону комплекса. Начальник станции обернулся на невысокого седого человека, к которому все относились особенно почтительно, и по этому можно было понять, кто тут главный. Тот кивнул и вполголоса произнес: «Ну, с Богом!» После поднятия «Высокого» на излучение все повернулись к экранам индикаторов, но на них не было ничего видно. Шла сплошная засветка.
