— Ты, бля, чем там занимаешься? Почему от тебя больше двух часов нет ни звука?
— Произошло ЧП. Всё вышло из строя… Не мог связаться.
— Но я ведь связался! Ты что, не знаешь обходные линии? Я ведь связался через направленца справа. У меня тут телефон до самой Москвы и выше раскалились, а я ничего сказать не могу. А ты молчишь, как партизан… Так что пока я тебя снимаю с дежурства, ставлю «двойку», укажу в рапорте. Потом прибудешь в оперативный отдел сдавать зачеты на повторный допуск. Там тебе матку на место поставят! Понял, бля?
— Плохо слышу. Вы пропадаете…
— Я тебе пропаду, пропаду. Я тебя из-под земли достану! Что у вас случилось?
— Часть полностью выведена из строя, восстановлению не подлежит.
— Ишь ты! Определил! Шибко грамотный, да? Срочно подай кодограмму, чтобы я мог доложить по форме. Не приклею же я к рапорту твой детский лепет! Понял, бля?
Через пару дней встал вопрос о небольшой разведывательной экспедиции по окрестностям. Зловещий купол, отрезавший их от остального мира, никуда не исчез и все так же переливался причудливой игрой всех оттенков от синего до фиолетового, рождал на своей поверхности невообразимые фантомы. Наблюдать на ним было всё равно что следить за метаморфозами кучевых облаков — каждый, в меру своей фантазии, видел в них что-то своё. Но тревожны были эти видения.
Экспедицию возглавил, разумеется, Папа Карло, взяв с собой Андрея и Игоря. Юрка, Витька, Любимчик Пашка, Колюшка-дурачок, баба Маша и Ксения, взятые на попечение, остались в церкви для охраны нехитрого скарба, собранного по окрестным домам, который стараниями разведчиков было решено по возможности преумножить.
Пока шли недолгой дорогой к Дому культуры, всезнайка Андрей решил предпринять небольшой экскурс в историю.
— Церковь в усадьбе князя Волконского была построена в 1815 году, по возвращении князя из зарубежного военного похода. Для постройки была выписана артель итальянских мастеров из Вероны во главе с Джузеппе Риони. После революции внук князя еле унёс ноги от разъяренной толпы крестьян, подстрекаемой заезжими активистам. Усадьба и церковь были разорены. Затем в усадьбе расположился сельсовет, а церковь использовалась как продовольственный склад… до недавнего времени, когда её было решено возвратить верующим, — рассказывал Воронин и, вдохновленный вниманием слушателей, незаметно сбивался на тон провинциального экскурсовода.
— Говорят, с этой церковью связана какая-то таинственная история, — вставил Игорь.
— Действительно, после Великой Отечественной войны наследник князя возвращался на родину, что-то здесь искал и вынюхивал, но потом и сам бесследно исчез…
Так за разговорами подошли к обветшалому Дому культуры, который по своей заброшенности немногим отличался от церкви.
— Какая культура, такой и Дом, — скептически прокомментировал Андрей. — Вы не находите, учитель, что между состоянием религии и культуры есть прямая связь?
— Это тема для отдельной дискуссии, Андрюша, — заметил Папа Карло. — Сейчас для этого не время и не место. Но, несомненно, доля правды в твоих словах есть. Хотя не все так просто и однозначно…
— Итак, добро пожаловать в храм культуры, — Андрей театрально раскланялся перед входом, приглашая внутрь Мусаева и Горелова.
Разразившийся катаклизм не прошел для здания клуба бесследно, стер с его лица остатки былой красоты. Под ногами скрипело битое стекло, перекошенная парадная дверь висела на одной петле.
— Эй, есть кто живой? — окликнул Папа Карло, и его крик эхом отозвался от стен вымершего здания. — Товарищи учёные? Нам, кажется, сюда, — указал он ребятам на дверь директорского кабинета.
Внутри стояли две развороченные раскладушки, бумаги со стола были сметены на пол, измяты и порваны, шкафы настежь раскрыты, аппаратура в беспорядке сброшена в углу.
— Да, что-то не похоже это на пресловутый рабочий беспорядок, — хмыкнул Папа Карло. — Видимо, до нас тут кто-то уже успел побывать. Эх, ребята, недобрые здесь дела творятся, чует мое сердце…
Дальнейшее обследование клуба только подтвердило слова учителя. И подтвердило самым ужасным образом. В небольшом зрительном зале явственно наблюдались следы отчаянной борьбы, передний ряд кресел был перевернут, на полу засохла лужица крови, рядом валялся скомканный пиджак с надорванным по шву рукавом, а на сцене наших следопытов ожидало еще более жуткое зрелище: два трупа, завернутые в бордовый бархатный занавес. Оба ученых были убиты выстрелами в затылок.
— Надо бы их… ну, предать земле, что ли, — неуверенно начал Игорь.
— Да-да, ребята, поищите в подсобном помещении лопату, — тяжело вздохнул учитель.
Когда тела учёных выносили во двор, глазастый Игорь заметил в судорожно сжатой руке одного из них, лысоватого старичка лет пятидесяти пяти, клочок бумаги и, преодолевал страх и отвращение, разжал стиснутые в смертельной хватке холодные пальцы. Он протянул клочок бумаги учителю.
— «… проведенные иссле… положить… логический организм… дающий зачатками… в результа…», — прочёл он вслух и надолго задумался, сведя седые брови к переносице.
