Жена его Нина, мать Андрея и Гришки, от горя почернела и как-то согнулась. В те редкие часы, когда она не была на работе и Воронин был дома, она старалась уйти к соседкам, к подругам, так что они почти не виделись. Зато Гриша в это нелёгкое время не отходил от отца ни на минуту. Даже после бессонного суточного дежурства капитан Воронин не мог сразу уснуть. Он садился на диван, откинувшись на подушки, а сын просил:
— Почитай, пожалуйста, мне книжку, хоть немного… — И подавал уже много раз читанные «Скандинавские сказания». Отец читал минут десять-пятнадцать, а потом умолкал, потому что глаза закрывались, язык заплетался, — и засыпал.
Ночами он спал очень плохо, часто просыпаясь как будто от какого-то толчка. Чтобы унять тяжелое сердцебиение, он вставал и подходил к окну, благо, что из него не была видна ненавистная Сфера. Часто к нему в эти минуты подходил Гриша и, прижавшись к отцу, успокаивал его. Вот и в этот раз он шептал, дрожа:
— Не переживай так сильно, папа. Я верю, что Андрюшка жив. Вот только сейчас я его во сне видел. Он говорил, что скоро вернётся и чтобы я вас с мамой берег. А потом ты так сильно застонал, и я проснулся. Смотрю, а ты у окна стоишь. Иди спать, а я рядом с тобой посижу…
Воронин укладывался в постель, а сын, сидя рядом, поглаживал его лоб горячей и влажной ладошкой, тихонько надевая: «Спи, дитя мое, усни, сладкий сон к себе мани…»
Потом следовало неизменное «Скажи-ка, дядя…», но отец уже засыпал. Через несколько часов надо снова собираться на дежурство.
Командира части взамен «временно выбывшего на полигон» так и не прислали, а обязанности его выполнял майор Семён Семёнович Скотниченко, бывший до этого временно на должности начальника штаба. Временно, потому что он «не волок» не только в штабной работе, но и вообще ни в чём, то есть абсолютно ни в какой сфере воинской службы. Наиболее подходящим местом для него была бы должность старшины роты, тем более что и ряха и банка соответствовали плюс к тому же и полное отсутствие извилин. А попал он на должность начальника штаба части совершенно случайно, перескочив несколько промежуточных должностных ступеней и получив звания и капитана, и майора досрочно «за особые успехи в освоении новой техники и особые отличия при выполнении специальных заданий» (хотя он на несколько лет застрял на должности командира взвода системы, уже тогда снимаемой с вооружения из-за устарелости, и за это время так и не получил допуск на самостоятельное дежурство), но именно так было указано в представлениях, сочиняемых в части и, конечно же, согласованных до последней запятой с вышестоящими начальниками и кадровыми инстанциями. А объяснялся этот невероятно сверкающий взлет очень просто: его «волокла волосатая рука» (как говорили раньше) или «пинала мохнатая нога» (как говорят сейчас) в образе дяди жены, полковника, заместителя начальника особого отдела округа. В ожидании перевода на уже очищенную для него полковничью должность (говорят, когда об этом назначении узнал его будущий непосредственный начальник, того чуть было «не призвал к себе Кондратий») майор Скотниченко мотался по округе на КамАЗе, после того как запорол командирский «газик», пропивая последние запасы с химического и инженерного складов, а также бетонные плиты, завезенные для строительства дороги на новый объект, но отлично подходившие для перекрытий на погреба или на стены гаражей, сараев и хлевов многочисленным дачникам Подмосковья. Но не только дачникам, но и любому хозяину, строителю-любителю. Хорошо расходились и бетонные кольца, так и просившиеся стать обсадкой колодцу, необходимому каждому хозяину, «потому что без воды и ни туды и ни сюды», пояснял майор Скотниченко при сделке, отчаянно торгуясь при этом, «ведь айн унд цванцихь совсем не то, что фир унд фирцихь, как говорили древние греки». Появлялся он на горизонте своей части редко, еще реже заходил домой, весь грязный и провонявший неизвестно чем, с мутными гноящимися запавшими красными глазами. Жена его по нескольку раз на дню названивала своему дяде, надоедая ему просьбами ускорить перевод мужа, ибо всерьез опасалась, что такой напряженный режим труда и отдыха не выдержит даже буйволоподобная натура её благоверного.
Вот в такой обстановке началось последнее памятное дежурство на командном пункте капитана Воронина. Обстановка как обстановка. Всё как обычно.
Через несколько минут после доклада о приёме дежурства позвонил оперативный дежурный вышестоящего КП (всё тот же подполковник Андреев) и приказал передать майору Скотниченко, чтобы тот позвонил его командиру. Естественно, что Скотниченко отсутствовал и в части, и дома, о чём Воронин и доложил наверх. Тогда Андреев приказал найти того, кто замещает командира, ведь не может же часть оставаться без хозяина. Воронин после долгих поисков поймал по телефону выезжающего через КПП городка на личной машине зампотыла полковника Сыфку и передал ему это распоряжение.
