— Значит, у тебя должна быть какая-то скрытая сила, которую мы пока не нашли. — И я целую ее в нос. Потом я целую ее щеку, ухо, шею и перекатываюсь на нее.
— Хм, Натан, я думала, мы собирались…
— Я понял, в чем твой Дар. — И я целую ее в шею, все ниже, а потом в плечо.
— В чем же?
— В том, чтобы быть неотразимой.
Наутро Ван зовет Анну-Лизу в библиотеку, где они сидят с Габриэлем. Нам с Несбитом велено продолжать искать все, что может как-то пригодиться альянсу. Мы направляемся в «коридор Меркури», как мы успели его окрестить.
Здесь две комнаты с «сокровищами»: в одной хранятся драгоценности, мебель и несколько картин, и мы приходим к выводу, что они либо очень дорогие, либо имеют какое-то отношение к волшебству.
— Но черт меня подери, если я знаю, что они делают или какой нам от них прок, — заявляет Несбит и выходит из комнаты.
Рядом «комната крови». В ней только полки, а на них флаконы с образцами крови: все, что Меркури похитила у Совета и меняла потом на зелья, либо проводила с ней церемонии Дарения для тех, чьи родители не могли или не хотели сделать это для своих детей. Здесь есть и кровь моей матери: именно ей воспользовалась бы Меркури, чтобы провести церемонию Дарения для меня. Каждый пузырек закрыт стеклянной пробкой и запечатан воском. Через воск пропущена ленточка, а на ней — ярлычок с фамилией и именем донора. Всего полок девять — но три на трех стенах, — на каждой по двадцати одному флакону. Правда, кое-где флаконов не хватает: незаполненные места зияют, как дырки от зубов. Наверное, их содержимое использовали или продали. Эта кровь может быть полезна для полукровок вроде Эллен, которая помогала мне в Лондоне после побега. Отец у нее фейн, мать умерла, а Совет разрешит ей пройти церемонию Дарения, только если она согласится работать на них. Возможно, здесь есть и кровь ее матери: мы могли бы провести для нее церемонию сами.
— Эти бутылочки куда ценнее всяких там безделушек и картин. Они приведут в альянс множество полукровок. — Несбит, ухмыляясь, взглядывает на меня. — Что, власть народу?
Мы заходим в последнюю комнату «коридора Меркури» — из-за баночек, пакетиков и мешочков в ней негде и шагу ступить.
Несбит говорит:
— Натуральный калифорнийский салат: весь напичкан питательными элементами. — Он подает мне какую-то склянку и говорит: — Хотя это угощение не для вегетарианцев. — Свет в комнате тусклый, банка сделана из матового стекла, но мне все же удается разглядеть два плавающие в прозрачной жидкости глазных яблока.
— А какой в них прок? — спрашиваю я.
— Для Меркури уж точно больше никакого. Да и для альянса тоже, как и во всем прочем здешнем барахле. — Несбит возвращает банку на полку.
Мы направляемся в библиотеку, к остальным. Я удивлен, увидев Габриэля и Анну-Лизу мирно беседующими за одним столом. Не успеваю я подсесть к ним, как меня перехватывает Ван со словами:
— Кажется, без тебя они лучше ладят. Пусть поговорят. — И она отводит меня в другой конец комнаты. — К тому же мне надо показать тебе кое-что.
«Кое-что» оказывается громадным книжным шкафом, заполненным несуразно большими книгами в кожаных переплетах: они высокие, почти метр каждая, а толщина некоторых из них приближается к длине моей ладони. В деревянной створке маленькая замочная скважина. Ван вынимает из кармана булавку Меркури и подносит острием к замку. Передняя часть шкафа раскрывается, и мы видим еще полки. Там тоже кожаные переплеты, но тоненькие и совсем небольшие, вроде школьных тетрадок.
Ван вытягивает наугад одну из них.
— Это дневники Меркури. Подробнейшие записи обо всех ее встречах и делах. Я начала просматривать их вчера, надеясь найти в них описание того, где и как она делала свои проходы в пространстве. Думаю, она путешествовала именно так, что куда быстрее и удобнее, чем на машине.
— Ну и как, что-нибудь нашлось?
— Нет, о прорехах ничего, зато я нашла много других интересных вещей. Меркури подробно описывает все, включая людей, с которыми встречалась. Она оценивает их, продумывает, кого и для чего можно использовать, как манипулировать ими, как держать их под контролем, кто опасен, а кому можно доверять — причем последних совсем немного.
— А обо мне она что-нибудь говорит? — спрашиваю я.
— Уверена, что там есть и о тебе, только я еще не дошла до этого места. Зато я нашла другие вещи, которые могли бы тебя заинтересовать. — Она берет тетрадь, лежащую отдельно от других, и я вижу, что в ней загнута страница.
Она говорит:
— Точнее, это нашел Габриэль: Меркури пишет о Маркусе. Давай, я тебе прочту. Они это уже слышали.
