Бадма в задумчивости почесал затылок. В принципе можно поставить и КПВТ, заботливо уложенный в багаж Сэсэгмой вместе с продуктами на дорогу, но кто сказал, что два пулемёта хуже, чем один? Да и патроны для "Ворошиловского Танкового" следовало поберечь. Ещё сварочный аппарат поискать. Но неужели в цирковом реквизите не найдётся такой жизненно необходимой в хозяйстве вещи? Да наверняка есть, нужно только попросить хорошо.
Ответ на радиограмму, тем же вечером за малую мзду отправленную судовым радистом в представительство фирмы "Катерпиллер", не порадовал — бульдозер в Сан-Франциско был только один, и за него просили несусветную сумму. Подумать только — куча ржавого и бывшего в употреблении железа стоила семьдесят два миллиона американских долларов. Или пять тысяч рублей, причём в советской валюте предпочтительнее. Ушлые дельцы соглашались даже на безналичный расчёт через банк товарища Сагалевича, но цену снижать отказывались. Но всё равно такой суммы у гвардейского экипажа не было, а просить заем в цирковой кассе не хотелось из соображений секретности.
И тут Бадму посетила мысль. Нет, не так — МЫСЛЬ! Она базировалась на воспоминаниях о документальных фильмах, рассказывающих о тяжёлой жизни рабочего класса в условиях проклятого загнивающего капитализма. Кроме тягот и традиционного звериного оскала, как-то промелькнул один сюжет известного военного корреспондента Алексея Ивановича Акина, в котором… Мда… советскому человеку принимать участие в подобном не пристало, но ради правого дела…
С этими мыслями старший сержант и пришёл к своему тренеру:
— Василий Григорьевич, разрешите обратиться?
— Почему не на японском? — строго спросил Ярцев, отвлёкшись от жонглирования сразу пятью двухпудовыми гирями. — Зря, что ли, учили?
— Я по личному вопросу.
— Ну?
— Нужны деньги. И много.
— Зачем? Мы же на гособеспечении.
— На святое, Василь Григорьич, — Бадма вздохнул и коротко пересказал суть проблемы и планы праведной мести. — Поможешь?
— Чем? У меня в парадном мундире рублей сорок лежит, а больше… Доллары ещё есть — тысяч двести. Надо?
— Мне другая помощь нужна. Разреши участвовать в боях без правил.
— Сдурел?
— А чего? До четвертьфинала дойду, а нам и достаточно. Да ещё на ставках заработаем.
— А как же японская борьба в цирке? А-а-а… хрен с тобой, всё равно никто не поверит, что сумоисты на татами соперников матом кроют. Благословляю!
— Спасибо. Василий Григорьевич!
— Да чего там… Но если тебя на том турнире убьют, не вздумай мне даже на глаза показываться! Иди, а от Лазаренко я прикрою.
— Есть не показываться, товарищ полковник!
— Тихо! Про конспирацию забыл, яп-понец бывший?
Сан-Франциско на Бадму особого впечатления не произвёл — эка невидаль! Единственное, что вызвало интерес, так это мост. Вот его рассматривали всем экипажем, даже немного поспорили о наилучших способах подрыва и размещения зарядов, если вдруг появится такая надобность. А больше ничего достопримечательного и заслуживающего внимания с военно-туристической точки зрения. Город как город, разве что население испорчено не квартирным вопросом, а животрепещущей темой глобальной безработицы.
Таможенный досмотр прошёл на удивление быстро — Бадму только спросили, не везёт ли он чего запрещённого. Старший сержант пожал плечами и ответил на вопрос отрицательно. И в самом деле — командиров, имеющих право запретить провозить крупнокалиберный пулемёт, четыре автомата, мешок с гранатами и наградной пистолет, здесь не наблюдалось. Так что совесть чиста перед партией и Богом — правда, и ничего, кроме правды.
Мило распрощавшись с советскими гражданами, американские чиновники отыгрались на своих соотечественниках, устроив вселенский шмон. Да и представители других государств не были обделены вниманием. У какого-то англичанина нашли зашитое за подкладку летнего пальто удостоверение агента МИ-6, отпечатанное на клочке шёлка, и предъявили обвинение в контрабанде ценного стратегического материала. Наверное, с целью подрыва местной бюстгальтеропроизводящей промышленности. Впрочем, чем закончилось дело, так никто и не узнал — на причале Иркутский цирк встречала колонна заранее заказанных грузовиков и автобусов.
А через пару дней всё уже вошло в накатанную колею — тренировки, выступления, опять тренировки, репетиции… Коллектив с энтузиазмом готовился к открытию мирового циркового чемпионата, запланированного на ближайшее воскресенье. Правда никто так и не понял, по какой системе собирались оценивать выступления вообще и определять победителя в частности, но это и не многих интересовало. А так, конечно, замысел организаторов поражал воображение — по всему городу растянуты шапито, вечерняя иллюминация с обязательными фейерверками, карнавальные шествия, превосходящие размахом бразильские, усиленное питание. И всё это великолепие — за счёт принимающей стороны.
