Однако для граждан России главным источником информации о посещении Керенским полков гарнизона являлись газетные сообщения, а они нередко были восторженными (да и Козьмин пишет о «большом энтузиазме»). Корреспонденты, например, извещали, что солдаты преподнесли министру букет красных роз, а его речь «была покрыта единодушным “ура” тысячи голосов и бурными рукоплесканиями», раздавались крики: «Да здравствует военный министр!» Читателям сообщалось, что преображенцы церемониальным маршем, рядами проходили перед министром, который приветствовал их: «Хорошо идете, товарищи»[668]. Это отличалось от описания, оставленного Козьминым. К тому же выступления Керенского перед солдатами даже тех войсковых частей, которые станут эпицентрами движения в дни Июньского и Июльского кризисов, не вызвали никаких эксцессов – о каковых наверняка оповестили бы большевики и другие оппоненты министра. (Через месяц такие визиты главы военного ведомства в эти полки уже вряд ли были бы возможны.)
Некоторые петроградские запасные батальоны посылали в те дни на фронт пополнения. Можно предположить, что призывы Керенского сыграли в этом известную роль. Корреспондент одной из газет спросил у солдат маршевой роты, направлявшейся на железнодорожный вокзал под флагом, на котором было написано «Война до победного конца»:
– Вы какого полка, товарищ?
– Мы гвардия Керенского, – отвечает солдат.
– Все его, – подхватывает другой, – из огня революции идем в огонь окопов[669].
Возможно, корреспондент приукрасил историю, а то и вовсе выдумал ее, но определенно можно утверждать, что активисты использовали имя столь авторитетного человека, как Керенский, при организации пополнений для действующей армии. Так, маршевая рота запасного батальона Московского полка, в котором вопрос об отправке на фронт уже в это время вызывал острые конфликты, шла на вокзал с красным флагом, и на нем красовался призыв: «Привет и доверие гражданину Керенскому – гордости революционной демократии». А флаг маршевой роты Петроградского полка был украшен лозунгом: «Доверие Керенскому»[670].
Представители военных организаций рапортовали о выполнении указаний министра. Делегат одного из армейских корпусов заявил на заседании Городской думы Москвы: «…армия, верная велениям вождя Керенского, внедряет необходимую дисциплину…»[671]. Заявление не соответствовало действительности. Верил ли сам оратор своим словам? Во всяком случае, многие его слушатели хотели в них верить.
Керенский стал военным и морским министром благодаря поддержке, оказанной ему и главными военачальниками, и умеренными социалистами, опиравшимися на войсковые комитеты. Репутация «народного вождя», «героя свободной России», «великого борца за права русского народа», «стойкого и вдохновенного борца за свободу всей русской демократии», «министра-гражданина» и «министра-социалиста» была важным политическим ресурсом, который обеспечил этому назначению широкую общественную поддержку.
Итак, первые речи и приказы Керенского содержали требование «железной дисциплины», дисциплины нового типа, при этом он обращался к авторитету революционной традиции. Первоочередными задачами министр считал борьбу с дезертирством и создание условий для продвижения храбрых и инициативных военнослужащих. В некоторых текстах Керенского упоминалось и о возможности наступления российской армии (о том же говорилось и в декларации коалиционного правительства). Генералы и «комитетчики» поддержали данный курс своим авторитетом (мнение генералов было важно для офицеров, а поддержка со стороны членов комитетов имела огромное значение для воздействия на солдат). Сложно замерить степень этой поддержки, однако в то время никто публично не подвергал сомнению сообщения о проявлениях энтузиазма: по мнению представителей той разнородной коалиции, которая приветствовала идею установления «железной дисциплины» и подготовку наступления, подобный эмоциональный фон был необходим. Участники этой коалиции различались по своим взглядам, но одинаково стремились, поддерживая авторитет Керенского, укрепить свой собственный авторитет. Они преследовали разные цели, по-разному расставляли политические приоритеты, интерпретируя выступления министра выгодным для себя образом. Одни пытались подготовить условия для наступления, другие – укрепить авторитет комитетов, а энергичных карьеристов, желавших воспользоваться назначением Керенского в своих интересах, можно было найти во всех лагерях.
