Мишка прильнул к пулемёту, поводил стволом вдоль строя. Сердце прыгало в груди от выброса адреналина и азарта. Первая же очередь сняла свою кровавую жатву. Строй солдат рассыпался. Кто-то упал прямо на дороге, кто-то нырнул в кювет. Послышались нестройные выстрелы в ответ. Мишка с дьявольской ухмылкой добил ленту, схватил пулемёт, толкнул замершего Ерлана, и рванул вглубь леса. Позади, строчили автоматы и пулемёты, бухали винтовки, и даже, грохнул выстрел из пушки, то ли танковой, то ли артиллерийской. Вот только Мишка с напарником были уже далеко.
Выстрелов не было слышно, когда они упали в траву, усталые, мокрые, но в хорошем настроении.
— Они падали, как скошенная трава, — сбиваясь, хватая ртом воздух, говорил Ерлан и улыбался во весь рот. — Слушай, как ты бежал с этим пулемётом? Он тяжёлый, а ты летел, словно в руках деревяшка?
Мишка поглядел на МГ и усмехнулся. В горячке боя, он опять не ощутил вес оружия.
— Пошли уже, а то до темноты хотелось ещё одно дельце провернуть.
Дорога огибала лес и уходила в сторону Могилёва. Здесь войск проходило намного меньше. Бойцы ждали одиночную машину или небольшую группу мотоциклистов. Не дождались. Солнце ушло за горизонт. Двое с пулемётом остались у дороги, остальные отошли вглубь леса. Не прошло и часа, как прибежал Стельнов, тот самый, с обожжённым рукавом гимнастёрки, бывший танкист.
— Прямо в поле, напротив нас расположились на ночёвку пленные. С ними человек десять конвоя.
Мишка навострил уши.
— Сколько пленных?
— Пленных тоже с десяток. Видно, совсем недавно попали в плен.
— Вот и наше дело настало. Сюда не вернёмся. Будем уходить дальше к Могилёву.
Пленные лежали вповалку на земле. Трое часовых ходили взад-вперёд. Один со стороны поля и двое ближе к лесу.
— Ерлан! Сможешь со стороны поля незаметно подобраться к часовому и снять его?
Лицо казаха расплылось в улыбке.
— Сделаю.
— На мне пулемёт и палатка со спящими фрицами. Исаев, Сливко, Коровин. Ваша задача первыми выстрелами снять двоих часовых с нашей стороны. Делать надо быстро и мотать отсюда. Вдруг какая-нибудь часть расположилась неподалёку. Промедлим, поджарят нас прямо в мундирах. После стрельбы сразу добить раненых фрицев. В живых не оставлять. Ерлан начинает. Свистнешь.
Всё пошло не совсем так, как задумывалось. Пленные сами решили освободиться и напали на часовых. Непредусмотренная неожиданность. Ладно бы в процессе освобождения, а то ведь до начала операции. Карты спутали. Ерлан всё же сумел снять своего, а парни с трудом выловили одного из двух. Мишка двумя очередями причесал палатку, заодно заставив залечь на землю пленных. Раненых немцев добили. Дальше работали в темпе. Пленные не все согласились идти с отрядом. Двое решили выбираться самостоятельно. Хозяин — барин. Остальные, раненых не было, но трое погибли, присоединились к отряду. Двигались на юго-восток быстрым шагом. Ерлан находился в арьергарде. С его ночным зрением, самое то. Привал устроили в лесу. Мишка выставил дозор из двух бойцов первого состава, которых сменят через два часа другие двое. Бывших пленных заставили спать, хотя они, возбуждённые схваткой и бегом, никак не желали угомониться.
Мишка проснулся, но глаза открыть не успел, услышал тихий разговор двух бойцов.
— Разжалованный, наверно. Животик наесть можно лишь при штабе.
— Он может из врагов народа, вот и разжалованный.
— Спроси у него. Мне вот всё равно, кто он. А Ерлан говорил, с пулемёта он несколько десятков фашистов покосил, а потом пленных вон освободили. Немцев побили, а у нас без потерь. Ты вспомни, что в первые дни было! В атаку поднимемся, а по нам пулемёты. Три дня боя и от батальона меньше взвода. А тут, сколько немцев концы отдали, а у нас все целёхенькие.
— Ты прав, Костя, лучше с ним, с непонятным, чем с понятными командирами.
«Исаев с Ильёй Стельновым. Лестно. Знали бы вы, каким неуклюжим я был. Самому смешно. Эх, видели бы сейчас меня папа с мамой. Гордились бы. Их сын — командир отряда! Громит немцев в их тылу, рискует жизнью, приносит пользу стране и получает от этого удовольствие».
Мишка решительно поднялся. Построил отряд. Оглядел бойцов и выбрал самого высокого, лет двадцати, парня.
— Фамилия? Из какой части? Как попали в плен?
— Красноармеец Басюк. Мы все из отдельного артиллерийского дивизиона. Стояли до последнего снаряда. Когда Минск пал, начали отход. А с пушками далеко не уйдёшь. Капитан приказал пушки испортить прицелы снять. Вот только погиб капитан, а мы пока с пушками возились, далеко от отступающих частей отстали. Немцы взяли нас в кольцо, когда отдыхали. Кого убили, а остальных в плен взяли. Патронов тоже не осталось, чем защищаться?
— А те двое не ваши? Которые с нами не пошли?
— Тех немцы позже к нам присоединили. Их четверо было, из кавалерии.
— Стало быть, ночью погиб один ваш и двое кавалеристов?
Басюк согласно кивнул и вздохнул.
Оружия хватало на всех, а вот с патронами было плохо. С продовольствием ещё хуже.
Мишка определил приблизительное местоположение на карте.
