Вторая часть взвода обороняла южную сторону деревни. На весь взвод два противотанковых ружья. Мало, конечно, но что есть. Противотанковых гранат прислали и то хорошо. Командир логично полагал, что танки пойдут по шоссе, но получается, что немцы перешли через речку в другом месте и теперь взяли деревню в клещи. Миномёты усилили обстрел позиций взвода. Хорошо ещё, что мост взорвали. Хотя немецкие сапёры уже трудятся над восстановлением сооружения.
Мишка показал пальцем напарнику, чтобы тот сидел на месте, а сам осторожно выглянул и сделал несколько выстрелов в сторону сапёров. Пусть боятся.
— Бери вещмешки и бегом за мной! — крикнул Мишка, склонившись к уху напарника.
Обманули немцы. С основного направления нанесли отвлекающий удар, а с юга основной. Шансов удержать деревню не маячило.
Сушков отдал команду отходить с боем в сторону деревни Гуслище. Но помощь пришла оттуда, откуда не ждали. Дальнобойная артиллерия 20-го мехкорпуса накрыла немецкие танки уже на подходе к деревне. Взвод вернулся в свои окопы.
— Товарищ Миша, — Сударышкин смотрел на Мишку, как на героя. — Ты сегодня вона, сколько всего совершил! И мост взорвал и немцев побил сколько, а я даже не ранил никого.
Мишка усмехнулся.
— Война долго продлиться, успеешь ещё.
— Страшно, когда люди убивают себе подобных и считают, что их раса намного выше всех остальных. Превосходство одной расы над другой ничем, кроме убийства не закончится.
Мишка заинтересованно посмотрел на Сударышкина.
— Любое убийство есть убийство. А когда народ уничтожает народ — это катастрофа.
— Философствуем? — лейтенант подошёл незаметно.
— Михаил, спасибо! Выручил сегодня. Завтра, если они повторят такую же атаку, мы не устоим. Артиллеристы, которые помогли сегодня, получили приказ отходить на Гуслищи. Немцы взяли Дашковку. Это значит, что они прямо по шоссе пойдут на Могилёв. У нас в строю меньше половины взвода, треть из которых разной степени ранений. Тех, кто воевать не в состоянии, отправил в Могилёв.
Лейтенант закурил и откинул голову на стенку окопа.
— Погибших хоть захороним более или менее нормально. Не как в прошлый раз. А фашисты, Сударышкин, это не люди, это звери в людском обличье. И не важно какой национальности фашист. Немец, русский, американец — он фашист! А фашистов мы будем давить и уничтожать как клопов и тараканов. Ясно, Сударышкин?
— Ясно, товарищ лейтенант, — немного упавшим голосом произнёс напарник Мишки.
— Отдыхайте. Скоро стемнеет. Ночью немцы воевать не любят, но посты я, наверное, удвою. Завтра будет тяжёлый день.
10 июля 1941 года. Давно забытая историческая оборона Могилёва открывалась взору неожиданному участнику из будущего. Он ничего не помнил об этом сражении, не знал имён военачальников, не знал, чем она закончится. Водоворот событий вписал Мишку Пананина в список защитников белорусского города Могилёв.
Самолёты, артиллерия и миномёты перемешали, перевернули весь берег. Взвод таял на глазах. Танковая атака немцев оказалась довольно мощной. За первой линией обороны, смяли и вторую. Оставшиеся в живых красноармейцы, израсходовав гранаты, прикрываясь лесной растительностью и используя болотистую местность, отошли в сторону деревни Гуслище.
Грязные, оборванные, поникшие, злые. Не всех раненых удалось забрать под плотным вражеским огнём. Мишка погрузился в свои думы и вспоминал последний бой. Точнее, эпизод, когда осколок от снаряда срезал половину каски. В ушах звенело страшно. Если бы застегнул ремешок, то и голова улетела бы вместе с ней. Спасибо Сударышкину. Подсказал, как делают опытные бойцы. Услышал где-то, посоветовал, и как результат — Мишка живой! Значит, мстить будет за погибших парней, значит, не будет врагу покоя, пока в руках Мишки стреляет оружие!
С юга, недалеко от Гуслище, подразделения 20-го мехкорпуса вели бои. Остатки взвода Сушкова приняли участие в перестрелке и вместе с танкистами оставили деревню, отходя в сторону Днепра. Мост через реку Лохва подорвали. Остатки взвода влились в состав третьего батальона 388-го стрелкового полка 172-й стрелковой дивизии в деревне Буйничи.
Обустроиться успели чудом, но ещё бы день или два и укрепления были бы по всем правилам фортификационной науки. Враг такой роскоши не позволил. Окопы тянулись, огибая дубовую рощу. Перед позициями раскинулось ржаное поле. Утром, 12 июля, немецкие танки при поддержке пехоты атаковали оборонительные ряды батальона. В одном из узких мест дороги красноармейцы поставили мины. Первые танки нарвались на гостинцы и встали. Попытка других обойти подбитые машины по полю и атаковать широким фронтом, успехов им не принесла. Артиллеристы и бойцы с противотанковыми ружьями, бутылками с зажигательной смесью и гранатами встали на пути танковой лавины. Бой продолжался в общей сложности четырнадцать часов.
