Мишка выбрал место на небольшом взгорке между окопами передней линии и окопчиками боевого охранения. Офицеры среди наступающих войск вермахта закончились быстро, и он переключился на выпрыгивающих из подбитых танков танкистов. Либо мы их, либо они нас. Немцы несколько предпринимали попытки смять полк и прорваться в Могилёв, но у них ничего не вышло.
За семь часов боя подбито восемнадцать танков противника, не считая уничтоженной пехоты. Два танка удалось вытащить и привести в Буйничи. Немцы тоже сумели оттащить в своё расположение несколько сохранившихся танков. Остальные сгорели, оставаясь стоять в поле немым укором захватчикам.
В этом бою лейтенанта Сушкова ранило. Осколок вонзился в грудь, повредив лёгкое. Тяжёлая и скорее всего смертельная рана. Мишка не стеснялся слёз, которые выступили на глазах, когда он прощался с лейтенантом. Тот в сознание не приходил. Лежал серый, осунувшийся, враз сильно похудевший. От прежнего Сушкова практически ничего не осталось.
— Смотри, Фрол. Гибнут люди, с которыми знаком, с кем делил последний кусок хлеба. И нам надо отомстить фашистам за всех. Никакой жалости к врагу. Это наша земля. И места на ней для их трупов хватит.
— Сильно, боец, сказал, — услышал Мишка усталый, добродушный голос.
За спиной командира полка толпились четыре командира рангом поменьше, с интересом поглядывающих на Мишку. Овальное лицо, тёмные круги под глазами, мужественный подбородок и сами глаза, пронзительные, жёсткие, словно выхватывающие суть с первого взгляда.
— Товарищ полковник, красноармеец Пананин.
— Красноармеец Сударышкин.
— Вольно, бойцы. Вижу, Пананин, не подвёл. Сушков о тебе целый роман настрочил, а не докладную. Настоящий снайпер. Герой. В рукопашной сколько врагов положил? Не считал?
— Некогда было, — пожал плечами Мишка.
— Скромный? Молодец! Через час подойди к штабу. Я отдам команду разместить вас отдельно. Есть у меня на тебя серьёзные планы.
Полковник, переключившись на разговор с одним из командиров, пошёл дальше.
— Товарищ Миша, кто это был?
— Я так понимаю, командир полка полковник Кутепов, — сказал Мишка, вспоминая Сушкова, который поведал ему о командовании в Буйничах.
Чем ближе подходили Мишка с Фролом к штабу, расположенному в одной из землянок, тем громче раздавался недовольный голос Кутепова.
— Мы тут не в бирюльки играем, товарищи журналисты. Мне, что заняться больше нечем, как вам тут показывать подбитые танки? А если немцы атакуют и из вас кого-то ранят или убьют? С меня три шкуры снимут!
— Поймите, Семён Фёдорович, я впервые вижу, как бьют немцев. Не отступают, а дерутся насмерть. И бьют, по-настоящему бьют!
Полковник остановился, вгляделся куда-то вдаль и через минуту это был совершенно другой человек. Он улыбнулся, мотнул головой и по-мальчишески, с задором заговорил.
— Вот говорят: танки, танки. А мы их бьем. Да! И будем бить. Это точно. Если пехота решила не уходить и закопалась, то никакие танки с ней ничего не смогут сделать…
Полковник глянул в сторону Мишки.
— Константин Михайлович, познакомься с ещё одним героем. Красноармеец Пананин, снайпер. Смелее, боец, в бою нерешительности за тобой не замечали.
Мишка подбежал, приложил руку к пилотке, но полковник не дал ничего сказать.
— Знакомься, герой. Симонов Константин Михайлович и Трошкин Павел Артемьевич. Журналисты из самой Москвы. Приехали наши танки посмотреть.
Мишка пожал протянутые ладони и ощутил прикосновение к чему-то великому. Симонов и Сурков, поэты военной поры, их стихи он учил в школе. Интересно, а Симонов уже написал стихотворение «Жди меня»?
— Как вас по имени? — спросил Симонов, что-то чиркая в блокноте.
— Мишка… Эм… Михаил.
— Мы сейчас, пока ещё светло, осмотрим поле боя, заснимем танки, а после, надеюсь, поговорим с вами?
Мишка отметил в речи поэта одну особенность, он не выговаривал «р» и твёрдый звук «л».
— Кстати, Пананин, вас и сопроводит. Точнее прикроет. Сопроводят бойцы, а снайпер будет держать местность в поле зрения, — распорядился Кутепов и тихо на ухо Пананину добавил. — Смотри в оба. Жизнь этих людей на твоей совести. Всё понял?
— Так точно, товарищ полковник. Будет сделано, — рука резко взлетела к пилотке и вернулась в прежнее положение. — Разрешите выполнять?
— Выполняйте, — задумчиво проговорил Кутепов, глядя вслед снайперу. — Хорошо выполняйте.
В этот раз Мишка с Фролом выбрали позицию перед первой линией окопов, на нейтральной полосе, под небольшими кустиками ольхи. Танки здесь просматривались замечательно. Позиция выглядела удобной с хорошим обзором местности.
— Бинокль лейтенанта взял? — прошептал Мишка на ухо Фролу, словно отсюда их могли подслушать.
— Как нам без него? Теперь никак.
— Твой сектор от танков влево. Мой вправо. Район танков осматриваем внимательней. Чуть что, сразу сообщай.
