Собрав свои немногочисленные пожитки, я направился к новому месту жительства. Проведя в квартире несколько часов, я опробовал кровать, осмотрел кухню и остановился у окна, рассматривая дома напротив и идущих по улице прохожих. В этот момент меня посетило интересное чувство. Несмотря на то, что я стоял на абсолютно твердом полу, опершись на подоконник, меня все равно немного покачивало. Я даже подумал, что это может быть, какая-нибудь обратная морской болезни. Ведь раньше мне не приходилось жить на кораблях так долго, и к легкой качке я уже привык настолько, что совсем перестал ее замечать.
Встряхнув головой, я решил сфокусироваться на каком-нибудь одном предмете. Посмотрев налево, мой взгляд зацепила открывающаяся дверь подъезда, в доме, который стоял наискось от меня.
К моему большому удивлению, из него вышла Елена Андреевна. Издалека не было видно глаз, но мне показалось, что она бросила короткий взгляд прямо на наши окна и направилась в сторону порта.
Земную болезнь, как рукой сняло. Судя по коротким теням от солнца, время было почти полдень. Обычно супруга капитана как раз появлялась на шхуне в это время, для того чтобы проконтролировать, чем обедал Платон Алексеевич.
Проводив ее взглядом, я из любопытства начал разглядывать дом. На первом этаже, левее подъезда, прямо по центру располагалась не большое кафе, с вынесенными на улицу двумя столиками под навесом. Еще левее от кафе, на стекле большого окна белой краской был красиво нарисован корабль с парусами. Над кораблем полукругом было что-то написано по-турецки. А под кораблем по-французски, по-английски и по-русски была реклама: «Перевезем вас по морю без проблем».
Удобно, подумал я, жить и работать в одном доме. После чего, отойдя от окна, я взял не переведённый до конца «Остров сокровищ» и лег на кровать.
Вечером, когда мы с Анастасией отправились смотреть в телескоп на набережную, проходя мимо дома, Настя показала мне окна квартиры, где жили Платон Алексеевич с Еленой Андреевной.
– Вон те три окна, прямо над их конторкой, – она усмехнулась. – Я как-то была у них, предлагала им пол сломать и лестницу прямо в контору сделать.
Посмотреть на набережной в натертый до золотого блеска телескоп, всего за десять курушей с человека, предлагали двое русских. Первый брал деньги и выстраивал всех в честную очередь. Второй то по-французски, то по-русски, травил всякие небылицы.
Делая таинственный голос, он начинал рассказывать, что один ученый считает и даже доказал, что луна образовалась в результате того, что в древности земля вращалась так быстро, что от нее оторвался огромный кусок земли, который и стал луной. И место, откуда оторвался данный кусок, теперь является тихим океаном. Вроде как раньше это была равнина.
Когда мы встали в очередь, оказалось, что с первым соотечественником я был знаком. Это был то самый издатель, с которым мы на второй день моего пребывания здесь, ходили к нашему посольству.
Помимо просмотра земель, которые когда-то были на месте тихого океана, он предлагал еще купить газету. Я мучительно пытался вспомнить, как его зовут, но так и не смог. Да и он, когда подошел взять с меня деньги, меня не узнал. Взяв с нас оплату, он отошёл в сторону и, видимо терзаемый сомнениями, периодически посматривал на меня, так и не решившись заговорить со мной.
Когда Настя подошла к телескопу и ушлый экскурсовод начал ей помогать, спрашивая: «Что видит очаровательная мадемуазель?», газетчик, видя, что очередь укорачивается, перестал бросать на меня короткие взгляды и начал зычно зазывать проходящих мимо людей, увидеть ночное светило вблизи.
Прогулки вечерами с Анастасией по улице Пера и набережной стали регулярными. Иногда по дороге, она просто так заходила поглазеть в какой-нибудь магазин. Спрашивала у продавцов, какие-нибудь товары, которых на полке не было и интересовалась, когда они прибудут. Один раз мы зашли в лавку где, на второй день пребывания, я за дешево продал золотые часы. Наши с ней разговоры были легкими. Прошлого друг друга в них мы почти не касались. Приходя домой, мы расходились по разные стороны ширмы, желая друг другу спокойной ночи.
Конечно, по-мужски меня к ней влекло, но навешенный на меня ярлык «приличный человек», предписывал мне не форсировать события. Поэтому я выжидал и держался.
На второй выходной неделе нашего знакомства, в ночь перед тремя неделями работы, когда мы уже легли спать, почти провалившись в сон, лежа носом к стенке, я услышал легкие шаги. Настя, минуя кухню и уборную, подошла ко мне и села с краю кровати. Я резко обернулся вырванный из объятий сна:
– Что-то случилось? – пробормотал я, щурясь и осматривая видимые части комнаты.
– Нет, – тихо шепнула она, положив мне руку на плечо. – Мне просто очень страшно.
Поняв, что никакой угрозы нет, я расслабился, провел ладонью по глазам, что бы сбить сон, и перевернулся на спину.
– Кошмар приснился?
– Нет, – она, о чем-то задумавшись на секунду, посмотрела в окно. Потом повернулась ко мне и также тихо спокойно прошептала, – Можно я здесь с вами полежу?