— Может, да, а может, и нет, — ответил Гэндалф. — На твоем месте я не стал бы его использовать. Никому о нем не говори и береги его. А теперь я отправляюсь спать.
Как новый хозяин Бэг-Энда, Фродо считал своим долгом попрощаться с гостями. Слухи о странных событиях теперь распространились по всему полю, но Фродо только сказал, что к утру все, несомненно, разъяснится. В полночь прибыли экипажи для важных шишек. Один за другим они отъезжали, наполненные сытыми, но неудовлетворенными хоббитами. Потом пришли садовники и на тачках увезли все, что было небрежно оставлено гостями.
Медленно отступила ночь. Взошло солнце. Хоббиты проснулись необычно поздно. Миновало утро. Пришли рабочие и начали разбирать павильон, уносить столы и стулья, ложки, ножи, бутылки и тарелки, и фонари, и ящики с цветущими кустами, забытые сумки, перчатки, носовые платки, и остатки еды (впрочем, их было совсем немного). Потом без приглашения заявились Бэггинсы, и Боффины, и Болджеры, и Туки, и другие гости, жившие или остановившиеся поблизости. К середине дня в Бэг-Энде собралась большая толпа хоббитов, не званых, но и не сказать, что совсем уж нежданных.
Фродо стоял на ступеньках, улыбаясь, но выглядел усталым и озабоченным. Он приветствовал всех, но ничего не смог добавить к вчерашнему.
На все расспросы он твердил одно и то же:
— Мастер Бильбо Бэггинс ушел; насколько я знаю, он здоров.
Некоторых посетителей он пригласил войти внутрь, сказав, что Бильбо оставил им «посылки».
Внутри, в холле, были грудой навалены пакеты и свертки. На каждом — табличка. Вот некоторые из надписей на таких табличках.
«Аделарду Туку от Бильбо — зонтик». Аделард всегда, будучи в гостях, уносил хозяйские зонтики.
«Доре Бэггинс на память о долгой переписке, с любовью от Бильбо — большая корзина для ненужных бумаг». Дора была сестрой Дрого и старейшей из оставшихся в живых родственниц Бильбо и Фродо; ей было девяносто девять лет, и более половины из них она потратила на то, чтобы исписывать горы бумаги добрыми советами.
«Мило Берроузу, с надеждой, что ему пригодится, от Б. Б. — золотое перо и бутылочка чернил». Мило никогда не отвечал на письма.
«Анжелике от дядюшки Бильбо — выпуклое зеркальце». Анжелика была из семьи Бэггинсов, она слишком любила разглядывать свое лицо.
«В коллекцию Хьюго Брейсгирдля от жертвователя — пустой книжный шкаф». Хьюго собирал книги и никогда не возвращал взятые у других.
«Лобелии Сэквил-Бэггинс в подарок — ящичек с серебряными ложками». Бильбо был уверен, что она присвоила большую часть его ложек, пока он находился в путешествии. Лобелия хорошо это знала. Она поняла намек, но от ложек не отказалась.
Это лишь несколько примеров заготовленных подарков. Дом Бильбо за его долгую жизнь был буквально забит вещами. Таково уж свойство всех хоббитских нор — с течением времени забиваться вещами; и этому вполне отвечал обычай дарить друг другу подарки в день рождения. Конечно, не всегда эти подарки были новыми; несколько старых мэтомов с забытым назначением циркулировали по всей округе; но Бильбо обычно получал новые подарки и все их сохранял. Теперь старая нора начала немного освобождаться.
На каждом подарке была табличка, написанная самим Бильбо, иногда с язвительным замечанием. Но в основном подарки, конечно, были желанными. Беднейшие хоббиты, особенно с Бэгшот-Роу, приобрели немало добра. Старый Гаффер Гэмджи получил два мешка картошки, новую лопату, шерстяной плащ и бутылочку мази для скрипящих суставов. Старый Рори Брендибак в благодарность за его гостеприимство получил дюжину бутылок отличного вина — крепкого красного из Саутфартинга, купленного еще отцом Бильбо. Рори совершенно простил Бильбо и после первой же бутылки громогласно назвал его отличным парнем.
Разумеется, очень многое было оставлено Фродо. Он сделался обладателем главных богатств, не исключая книг, картин, мебели. Однако нигде не было ни следа денег или драгоценностей; не было роздано ни пенни, ни единой стеклянной бусинки.
Фродо очень устал. Ложный слух, что раздают все домашнее имущество, распространился как лесной пожар; вскоре площадь перед домом заполнилась хоббитами, у которых здесь не было никакого дела, но от которых не просто было избавиться. Таблички сорвали, подарки перемешались, начались ссоры. Некоторые начали меняться; другие старались улизнуть с чужими подарками. Дорогу перед входом загромоздили тачками и тележками.
В разгар этой сумятицы прибыли Сэквил-Бэггинсы. Фродо на некоторое время скрылся, оставив своего друга Мерри Брендибака следить за порядком. Когда Ото громко заявил, что хочет видеть Фродо, Мерри вежливо поклонился.
— Он отдыхает, — сказал Мерри.
— Вернее, прячется, — заметила Лобелия. — Во всяком случае, мы хотим его видеть, и мы его увидим. Иди и скажи ему это!
