— И я не понимаю, — ответил волшебник. — Я вообще много думаю об этом Кольце, особенно с прошлого вечера. Если хочешь, вот тебе мой совет: пользуйся им как можно реже, а лучше не пользуйся совсем. Во всяком случае не используй его так, чтобы пошли разговоры и толки. Повторяю: храни тайну и береги Кольцо!
— Звучит очень загадочно. Чего вы опасаетесь?
— Сам точно не знаю, поэтому ничего больше не скажу. Может, когда вернусь, будет что добавить. А теперь я ухожу. — Он встал.
— Уже? — воскликнул Фродо. — Я думал, вы останетесь хоть на недельку. Надеялся на вашу помощь.
— Я так и собирался поступить, но пришлось срочно менять планы. Вероятно, меня теперь долго не будет; но как только смогу, вернусь и увижусь с тобой. Жди меня. Я проберусь к тебе тайно. Больше мне нельзя посещать Шир открыто. Вижу, что становлюсь здесь непопулярным. Говорят, я помеха и нарушаю тишину и спокойствие. Некоторые обвиняют меня в том, что я уговорил Бильбо уйти, и даже в худшем. Если хочешь знать, мы с тобой заключили союз, чтобы завладеть сокровищами Бильбо.
— Некоторые! — фыркнул Фродо. — Это Ото и Лобелия. Какая низость! Я отдал бы весь Бэг-Энд со всем его содержимым, чтобы отправиться вместе с Бильбо. Я люблю Шир. Но тоже начинаю испытывать желание уйти. Не знаю, увижу ли я еще Бильбо.
— И я не знаю, — сказал Гэндалф. — Но меня беспокоят и другие вопросы. А сейчас до свидания. Заботься о себе! Рассчитывай на меня, особенно в трудные времена. До свидания!
Он взмахнул рукой на прощанье и вышел. Фродо показалось, что волшебник как-то необычно сгорбился, будто ему на плечи легла огромная тяжесть. Приближался вечер, и укутанная плащом фигура быстро исчезла в сумерках. Долго после этого Фродо не виделся с Гэндалфом.
Разговоры не утихли ни через девять, ни через девяносто девять дней. Вторичное исчезновение мастера Бильбо Бэггинса обсуждалось в Хоббитоне, да и во всем Шире, в течение целого года, а запомнилось, может, и навсегда. Со временем оно превратилось в вечернюю сказку для хоббитят, и сумасшедший Бэггинс, который часто исчезает в облаке света и пламени, чтобы вернуться с мешком самоцветов и золота, сделался настоящим героем легенд, продолжая в них жить, независимо от памяти о реальных событиях.
А пока общее мнение сводилось к тому, что Бильбо, который всегда был немного тронутый, на сей раз окончательно спятил и убежал в Блу. Там он, несомненно, свалился в пруд или в реку и таким образом пришел к известному и, увы, неизбежному концу. Вина за это в основном возлагалась на Гэндалфа.
— Если только этот проклятый колдун оставит юного Фродо в покое, может, из него и получится здравомыслящий оседлый хоббит, — говорили жители Шира.
И по всей видимости, волшебник на самом деле оставил Фродо в покое, но что-то здравомыслия у того заметно не прибавилось. Более того, у Фродо появились те же странности, что и у Бильбо... Он отказался соблюдать траур, а на следующий год дал прием в честь сто двенадцатой годовщины Бильбо. Были приглашены два десятка гостей, и, как говорят хоббиты, «заметало едой и заливало напитками».
Кое-кто поначалу возмущался, но Фродо отмечал день рождения Бильбо год за годом, и в конце концов все к этому привыкли. Он говорил, что не считает Бильбо мертвым. А когда его спрашивали: «Где же он тогда?» — Фродо лишь пожимал плечами.
Он жил один, как и Бильбо, но у него было много друзей, особенно среди молодых хоббитов, главным образом из числа потомков Старого Тука, которые еще детьми обожали Бильбо и часто бегали в Бэг-Энд. Среди них выделялись Фолько Боффин и Фредегар Болджер (а попросту — Фэтти). Но ближайшими друзьями Фродо были Перегрин Тук, обычно называемый Пиппин, и Мерри Брендибак, настоящее имя которого было Мерриадок, но об этом вспоминали очень редко. Фродо часто бродил с ними по Ширу, но иногда путешествовал в одиночку, и, к удивлению соседей, его часто видели далеко от дома бродящим по лесам и холмам при свете ярких звезд. Мерри и Пиппин подозревали, что он, как когда-то и Бильбо, навещает эльфов.
Шло время, и соседи стали замечать, что Фродо тоже проявляет признаки хорошей «сохранности» — он тридцать лет сохранял внешность крепкого и энергичного хоббита. «Некоторым всегда везет», — говорили о нем, но лишь когда Фродо приблизился к почтенному пятидесятилетнему возрасту, все начали думать, что здесь что-то не так.
Сам Фродо нашел, что быть хозяином самому себе и мастером Бэггинсом из Бэг-Энда весьма приятно. Несколько лет он был вполне счастлив и не слишком беспокоился о будущем. Но он даже не сознавал, что в нем все более и более нарастало сожаление, что не ушел с Бильбо. Он обнаружил, что иногда, особенно осенью, грезит о диких землях, и перед ним в довольно странных видениях вырастают горы, каких прежде он и во сне не видал. И говорил себе: «Может, и я однажды перейду через реку?» На что другая половина его сознания всегда отвечала: «Еще не время».
