Луспекаев был истинным жизнелюбом. Яростным, жадным, – тем более, чем сильнее допекала его болезнь. Алкоголь, «пирушки» с друзьями, женщины, драки – все было в его жизни, словно так он пытался доказать самому себе, что он не калека. Жена смиренно терпела все безумия мужа, осознавая, что так он, понимающий, сколь малый жизненный срок отпущен ему, пытается успеть «прожить» его наотмашь, не как обреченный инвалид…
Отправляясь на съемки «Белого солнца пустыни», Павел Багдасарович настоял, чтобы его возлюбленную взяли на роль одной из гаремных жен. Его собственная жена также поехала с ним, носила за ним стул на съемках, чтобы актер мог через каждые 20 шагов отдыхать, снимала и накладывала бинты на окровавленные культи. И ходила к той, другой:
– Пожалуйста, придите и покормите Пашу, он хочет есть только из ваших рук…
Великий подвиг смирения любящей души… Некоторые черты Инессы Кирилловой сценарист придал жене таможенника Верещагина.
На съемках легендарной картины режиссер Мотыль предлагал Луспекаеву сниматься на костылях, но актер отказался. Более того, настоял сам выполнять все трюки. И выполнил. Несмотря на адскую боль. И даже в таком состоянии он продолжал вести «лихой» образ жизни за кадром. В какой-то день пришел на съемку со свежим шрамом на лице – накануне подрался в местной пивной и его ранили ножом. Этот шрам виден в одной из сцен фильма…
Роль Верещагина принесла актеру невиданную славу. Его стали узнавать на улицах, он получал письма поклонников, газеты наперебой восторгались созданным им образом, роль разошлась на цитаты.
– Теперь тебя уже никогда не забудут, – говорил Павлу Богдасаровичу Михаил Козаков, – журналисты станут брать у тебя интервью, фотографы замучают вспышками. Привыкай!
Разговор этот состоялся на съемках фильма «Вся королевская рать», в котором Луспекаев должен был играть главную роль.
«Рассказывал Миша Козаков, как Луспекаев репетировал одну сцену в фильме “Вся королевская рать”, – вспоминал Борисов. – Как шептал про себя: “Я, Вилли Старк, буду губернатором!” Над ним смеялись, потому что его постоянно “подставляли”, “закапывали” его же хозяева. Он выглядел ребенком – с такой-то фактурой! Его карьера не клеилась, он это понимал, но все равно упрямо поднимал голову: “Буду губернатором! Буду!” Распрямлялись его плечища, как костры загорались глаза, руки сковородничком, а ноги… не было ног, были культи! – поэтому руки становились и сковородничком, и ухватцем».
Для Павла Богдасаровича были изготовлены по его собственным чертежам протезы, заказом которых во Франции озаботилась сама Фурцева, помогавшая актеру и редкими лекарствами. Но, к несчастью, все усилия и друзей, и врачей, и даже власти оказались тщетными… Когда треть фильма была снята, сердце актера, измученное борьбой с болью, остановилось. Его нашли мертвым в номере гостиницы. Луспекаеву было всего лишь 42 года. Его роль в итоге сыграл Георгий Жженов, но это был уже совсем иной Вилли Старк.
Он никогда не умел врать в противоположность гениально сыгранному им Ноздреву: сцены из «Мертвых душ» с Луспекаевым, снятые Лентелефильмом, можно пересматривать бесконечное количество раз, и умел по-настоящему, по-мужски дружить. Он всегда занимался только своим делом, но с полной отдачей, гениально.
«Хочу представить себе Луспекаева режиссером спектакля. Как бы он вел репетицию, ставил свет, – писал о друге Борисов. – Или выпрашивающего для себя роль. Или выступающего с вечером песен… Он, наблюдая однажды, как один из его коллег “ставил”, несколько раз прошел мимо него, задевая локтем и бормоча эпиграф к “Пиковой даме” (прибавляя от себя только одно слово): “…так в ненастные дни занимались они своим делом… так в ненастные дни занимались они своим делом”. Он всю жизнь занимался своим, только своим делом, этот гордый и страстный человек, никогда ни у одного режиссера не выпрашивающий для себя роли, глубоко переживавший несправедливости и удары судьбы, глубоко чувствующий театр, кино, литературу, порой пускавшийся в философию…»
А еще этот мужественный, грубоватый, но по-детски открытый человек был суеверен. У него была трость с редким узором, специально изготовленная для него и подаренная поклонниками. Павел Богдасарович был уверен, что если потеряет ее, то все, жизнь его закончится. Однажды после совместного пиршества он возвращался домой вместе со своим другом, Евгением Весником, с которым их очень сблизило военное прошлое. По дороге сели на скамейку отдохнуть. Проходившая мимо компания молодежи спросила закурить, о чем-то поговорили… Когда настало время продолжать путь, Луспекаев обнаружил, что трости нет. Могучий актер горько заплакал.
Был момент, когда, не находя ключа к новой роли и порядком перебрав по этому поводу, Павел Богдасарович призвал в помощь… сатану.
