А тем временем «придумывалось» совсем иное. Астров Борисова имел огромный успех, и Олег Николаевич решил… забрать эту роль себе, по-видимому даже не вполне отдавая себе отчет, что дело не в роли (сколько было Астровых на русской сцене! И в то же самое время успешно, но без такого фурора играл ее в БДТ Кирилл Лавров!), а в уникальности исполнителя. Руководитель МХАТа стал тайком репетировать роль у себя в кабинете. Интрига вскрылась, когда дело дошло до зарубежных гастролей. Ефремов объявил, что на них поедут он и Смоктуновский в роли дяди Вани. Обоим новым исполнителям было под 70, и большинству так и осталось непонятным, зачем им это было нужно. Особенно оскорбительно было даже не то, что Ефремов решил взять себе роль, а то, как по-воровски это было обставлено. Так и вспоминался Остап Бендер: «Отец русской демократии – и такие мелко уголовные наклонности!» Борисов, уже который год заглядывавший в вечность, мириться с предательством и угодничать не стал. Он ушел из МХАТа и на излете жизненного пути все-таки сыграл своего гениального и ставшего легендой Павла I. На сцене Театра Советской армии.
Олег Иванович много размышлял о личности оклеветанного императора, Гамлета на русском троне, в известном роде также персонажа Достоевского… Изучая его жизнь, его взгляды, Борисов размышлял:
«Все, что сопутствует распространению вольности – Вольтер, идеи, – будет безжалостно им искореняться: “Да, знаю, знаю все – и то, как бабушкины внучки спят и видят во сне… права человека, а того не разумеют, что в оных правах дух заключается сатанинский, уготовляющий путь Зверю, Антихристу…” О правах какого человека идет, как правило, речь, когда всплывает эта тема? Равноправие на этой земле в принципе невозможно: чем обыкновеннее и серее человек, тем больше прав ему требуется. Чем неординарнее, – тем в больший конфликт с серостью он втягивается. К равенству (но только на словах) стремились и большевики. И вот в один прекрасный день свершилось то, от чего предостерегал Павел: явились Зверь и Антихрист со своими правами… Одевальщица после одной из репетиций говорит мне: “Светлый человек был Павел Петрович… Сколько б для Руси еще сделал!..” Для этого только две вещи и требовались: чтобы народ не был так туп и чтобы поспел в Петербург Аракчеев. Он всего на два часа опоздал… Успей он, Россия, возможно, пошла бы другим путем.
История людей ничему не учит – это правда. Не только через столетия, но и уже на следующий день. Те, о ком более всего пекся Павел, будут праздновать его смерть и свои новые права. “Весь город пьян – в погребах ни бутылки шампанского. А на улицах народу – тьма-тьмущая!.. Все обнимаются, целуются, как в Светлое Христово Воскресение”. Мысль Павла подтверждается: нет общих прав и нет общей правды – кроме Господней. Права переходят из рук в руки – от побежденного к победителю. Последний недолго ими потешится».
Тяжелый характер Олега Борисова стал притчей во языцех. Однако в чем была «тяжесть», мало кто может сказать. В том ли, что всегда собранный, несмотря ни на что, актер требовал такой же степени ответственности в отношении дела от других, за что его прозвали «скрупулезником»? Недаром Эдуард Кочергин называл его «…мудрецом древнего цеха актеров, пронзительным профессионалом… великим русским типом, совестью всякого дела, в том числе актерского».
А может быть, в том, что актерским капустникам предпочитал уют домашнего очага, который заботливо создавала Алла Романовна, образцовая хозяйка и любящая жена? «О его характере я слышу до сих пор очень много нелестных отзывов, но мне было очень легко с ним, я была счастлива – со мной рядом был талантливый человек, увлеченный своим делом, – вспоминала она о муже. – Олег Иванович никогда не пресмыкался и не гнул спину ни перед каким режиссером, даже перед таким, как Георгий Товстоногов, которого любил и очень уважал. Олег не любил, когда при нем кого-то обижали. Даже кошку!»
Не испытывали «тяжести» борисовского характера и молодые актеры, Олег Меньшиков и Марина Зудина, с которыми он снимался в фильме «По главной улице с оркестром» Петра Тодоровского, ни Вадим Абдрашитов, у которого он сыграл свои последние яркие роли в кино. Ни Лев Додин, отзывавшийся об Олеге Ивановиче с исключительным восхищением: «Способность удивляться и обостренное чувство правды, аристократизм в профессии и в жизни, способность сильно отозваться в душе и затратиться до физиологических первооснов организма – это Олег Борисов».
«Считали, что он на всех смотрит как бы свысока, горделивым считали. Я слышал это. Но знал, что это не так. Вот говорили: Борисов – высокомерный. Я могу согласиться с таким определением. Но смотря что вкладывать в смысл этого слова. То есть это была действительно высокая мерка. И по этой высокой мерке он мерил всех. Прыгни на эту высоту, и тогда будем тягаться», – полагал Юрий Борисов.
Что это была за высота?
– Мне кажется, что тебе что-то известно оттуда, – сказал как-то Борисову коллега по БДТ Михаил Данилов.
Космический актер, богоданный актер – называли его…
