Олег Басилашвили, как и Товстоногов, успел застать мхатовский спектакль и с удовольствием ходил на репетиции, просто посмотреть на работы коллег, порадоваться находкам, мастерству. За две недели до премьеры актер Геннадий Богачев, исполнявший роль Джингля, заболел, и Георгий Александрович предложил Басилашвили подменить коллегу, так как за столько просмотренных репетиций он успел порядочно запомнить текст. Предполагалось, что по выздоровлении Богачев вернется в спектакль, но Товстоногов решил иначе:
– Репетировать и играть премьеру будете вы, – объявил он Олегу Валерияновичу.
– Как? Почему? – «перебегать дорогу» молодому коллеге актеру, занятому в нескольких постановках, вовсе не улыбалось. – Поймите, вокруг меня артисты, которые три месяца серьезно репетировали. Я ведь даже не знаю, какая у меня задача, в чем состоит моя сверхзадача!
– Давайте будем откровенны, – невозмутимо ответил режиссер, оставлявший всякую сентиментальность, когда речь шла о пользе дела – то есть искусства. – Все это чепуха и шаманство. Вспомните, как у Корша: репетировали две недели и «Гамлет», две недели и «Отелло». Важно выучить текст, а все остальное – чепуха, забудьте про это.
Делать было нечего, только подчиниться. У Басилашвили даже не оставалось времени подумать над гримом, поэтому он просто скопировал грим Павла Массальского, некогда потрясшего его в этой роли. Также повторил и костюм легендарного мхатовца: короткий, тесный маленький сюртук надет прямо на голое тело.
Объясняя выбор «Пиквикского клуба», Георгий Александрович писал:
«В самом деле – почему этот писатель и этот роман? Не потому же, в конце концов, что я давно полюбил “Пиквикский клуб” и хотел передать свое чувство и актерам и зрителям? Конечно, не будь этой влюбленности, я бы, наверное, взялся за другую пьесу, но не мои личные симпатии оказались в данном случае решающими. Все, кто принял участие в создании спектакля, нашли в “Пиквикском клубе” нечто такое, что, на наш взгляд, должно взволновать зрителей, найти отклик в зале.
Это нечто – вера Диккенса в человека. В его доброту, в его способность сострадать, в его всегдашнюю готовность помочь ближнему. Работая над спектаклем, мы вдохновлялись именно этими мыслями, и мистер Сэмюэл Пиквик был для нас не забавным и наивным чудаком, но маленьким Дон Кихотом, храбро встающим на защиту справедливости и человеческого достоинства».
Георгий Александрович мог бы прибавить, что Пиквик – это и немного князь Мышкин, который также являлся вариацией «рыцаря бедного». И «Пиквикский клуб» на сцене БДТ – это снова обращение к основной теме товстоноговского театра, к теме нравственности, человечности, милосердия. «Нужен добрый человек на сцене», – сказал Товстоногов в начале своего служения в БДТ и поставил «Идиота». «Пиквикский клуб», поставленный два десятилетия спустя, также стал ответом на эту задачу. На сцене вновь появился добрый человек – мистер Сэмюэл Пиквик.
Олег Басилашвили называл его последним комиком России, а польский режиссер Эрвин Аксер комиком мирового класса. Сам же он предпочитал именоваться «характерным актером», как определил его педагог – Борис Зон. При этом роли драматические удавались Николаю Трофимову ничуть не хуже трагических. Недаром на роль капитана Тушина Бондарчук утвердил его без проб, случайно увидев его чтецкую программу. Капитана Тушина, но уже советского, актер сыграл и в кинофильме «Блокада», в котором незабываемой вышла сцена между ним и комиссаром в исполнении Юрия Соломина и пронзительно прозвучали обращенные к воплощению власти слова «маленького человека», пытающегося достучаться до совести и человечности на фоне жестокого безумия войны: «Нельзя так о людях говорить!» И от этих слов, от сокрушенного тона, каким сказаны они, от взгляда широко открытых, прямо смотрящих глаз каждый зритель чувствовал что-то вроде укола совести… Роль эта была особенной для Трофимова, так как Блокада стала трагической страницей в его собственной жизни. Но обо всем по порядку.
Родился Николай Николаевич в 1920 году в Севастополе, отец его был рабочим, ремонтировал корабли на верфях, мать вела домашнее хозяйство. Уже в ранние годы мальчик обнаружил тягу к актерскому искусству. В возрасте десяти лет для школьного урока литературы он подготовил рассказ Чехова «О вреде табака» и изобразил семидесятилетнего старика. Класс покатывался со смеху. Профессиональный дебют на сцене состоялся четыре года спустя. В севастопольском ТЮЗе Трофимов сыграл 10-го невольника в «Хижине дяди Тома», буквально напросившись на эту роль. И хотя оная была эпизодической, юный артист умудрился проявить в ней склонность к импровизации, пнув одного из надсмотрщиков, прежде чем уйти со сцены с остальными рабами. Руководство театра было рассержено непрошеным экспромтом, а зрителям такой бунт против эксплуататоров понравился.
