Хотя в кино Трофимов играл в основном второстепенные и эпизодические роли, но пользовался большой востребованностью. Одну из немногочисленных главных ролей он сыграл в фильме «На пути в Берлин», где «укрощал» живого слона. По сюжету его герой должен был загнать гиганта в вагон поезда, но подойти к цирковому «артисту», любившему хоботом сажать своих двуногих партнеров себе на спину, было довольно страшно. Тем не менее Николай Николаевич с задачей справился, прикормив слона яблоками. В сцене, где, приподнимаясь на мыски, маленький лейтенант за ухо ведет гиганта к поезду, видно, как животное все время тянется хоботом к его карману – слон искал яблоко. Дублей этой сцены было снято девять. Когда яблоки кончились, четвероногий артист отказался продолжать работу. После съемок Трофимов навещал своего «партнера» в цирке, принося ему не только яблоки, но и апельсины…
Его работы в кино иногда удивительно пересекались с театральными. Например, Расплюева он сыграл в товстоноговском спектакле «Смерть Тарелкина» и у Эраста Гарина в «Веселых расплюевских днях». С последней работой связан курьезный случай. В одном из эпизодов Расплюев должен был выпить два стакана и закусить окороком. Трофимов сразу запротестовал, что не сможет выпить столько воды… Гарин успокоил, что стакан будет специальным, с поддоном, и заполненным лишь сверху. В реальности стакан оказался самым обычным и полным. Гарин вновь успокоил, что все будет снято с одного дубля. В итоге дублей из-за всевозможных технических сбоев пришлось сделать девять. 18 стаканов воды. Девять кусков окорока. Николай Николаевич вспоминал, что на окорок с той поры не мог смотреть, если вдруг жене приходила в голову мысль запечь свинину.
Помимо кино и театра, Трофимов много выступал с чтецкими программами. Читал преимущественно Чехова и Зощенко. Однажды после очередного творческого вечера к нему подошел пожилой сухопарый человек. Актер ожидал привычных комплиментов, но вдруг услышал комплимент, от которого буквально остолбенел:
– Знаете, мне так понравилось, как вы читали… Первый раз в жизни зауважал то, что сам написал.
– Как?.. Вы?..
– Да-да, Михал Михалыч Зощенко.
Так и познакомились.
Судьба Трофимова в БДТ сложилась счастливо. В театре его называли «Божий дар».
«Меня он поразил в роли птицелова в “Мещанах”, – вспоминает Олег Басилашвили, – поразил абсолютной органикой. Вот живой человек! Он играет человека маленького, необразованного, некультурного, неначитанного, но обладающего таким чувством справедливости и добра, что зрительный зал буквально растворялся в свете его глаз. Это удивительный образ, и смешной, и трогательный, и трагический одновременно».
Товстоногов также высоко ценил талант Трофимова, «чувство органики, чувство импровизационности в поиске». Однажды режиссер рассердился на актера за то, что тот никак не мог справиться с ролью, не зная текст.
– Хотите, – предложил Георгий Александрович, – я расскажу вам прекрасный китайский способ всегда быть готовым к роли?
– Конечно!
– Нужно просто хорошо учить текст!
Однако вскоре выяснилось, что незнание текста не халатность, а болезнь Николая Николаевича. У него обнаружилась редкая форма амнезии. Вместо выученного текста вдруг являлся «белый лист», и поделать с этим было ничего нельзя. Пришлось прибегать к уловкам. На съемочных площадках вешали плакаты с текстом роли. В театре использовались шпаргалки. Георгий Александрович стремился всемерно поддержать актера и, несмотря на болезнь, доверил ему главную роль в «Пиквикском клубе». Роль Сэмюэла Пиквика, трогательного и все прощающего поборника добра счастья для всех людей, Трофимов играл до самой смерти. Он скончался на восемьдесят шестом году жизни, отдав любимому театру 40 лет. Его невоплощенными мечтами остались две роли: король Лир и мудрец Сократ, пьес о котором еще не написано.
– Знаете, я – какая-то легенда! – обронил однажды Товстоногов на склоне лет. – В периферийных театрах говорят: вот Товстоногов, у него и то, и это… Говорят даже не видевшие моих спектаклей. Верят, что где-то есть Товстоногов, он знает секрет. Я смотрю на это со стороны, но в последнее время думаю: может быть, так им легче работать? Странно, не правда ли?..
