“Стой!” – вопль переводчика я услышал, даже находясь в другом автомобиле. Георгий Александрович спокойно вылез из машины, с удовольствием затянулся сигареткой: “Поздравляю, друзья мои, мы у цели!” Перед нами приветливо сиял огнями отель, где, согласно путевке, мы должны были провести первую ночь нашего “автопробега”. <…>
Придя утром на завтрак в ресторан, мы узнали, что по каким-то причинам про нашу маленькую компанию забыли и еще не успели накрыть для нас стол, попросив подождать несколько минут. Шеф был страшно недоволен – он очень хотел курить, а у него было строгое правило: никогда не курить натощак… В центре зала одиноко стоял длинный стол, сервированный человек на двадцать для туристской группы, ночевавшей в отеле вместе с нами. Зал был пуст – группа еще не пришла. Прошло пять минут… Десять… Георгий Александрович решительно шагнул через порог, уселся в центр длинного стола, спокойно съел приготовленный там завтрак, с наслаждением закурил и весело сказал: “Когда эти горшки принесут мой завтрак, пусть поставят на свой длинный стол”. <…>
Кажется, в Лахти, уже в конце пути, мы пошли прогуляться по городу… Наше внимание привлекла детская площадка, на которой стояли три вкопанных в землю деревянных коня – один впереди, два других чуть сзади. Передний конь был повыше двух других. Кто-то из женщин предложил: “Мужички, давайте, садитесь на этих лошадей, а мы вас сфотографируем”. Георгий Александрович разбежался и… прыг на первого коня, который был повыше. Раздался треск, и мы увидели, какого цвета у шефа трусики. Брюки лопнули по шву от спины до живота! Мы с Копеляном славились своей смешливостью, удержаться мы, конечно, не смогли. Хохотали все, вместе с шефом. Хотя, – что, в сущности, случилось такого уж смешного? Просто нам всем было очень хорошо!»
Многолетней мечтой великого человека был собственный «мерседес». Когда его спрашивали, зачем он ему нужен, отшучивался:
– Ну, как вам объяснить? Вот такой анекдот. Грузин купил «запорожец». Угнали. Купил второй, запер в гараж. Опять угнали. Купил третий. Навесил два замка. Приходит наутро – нет машины. Лежит пачка денег и записка: «Вот тебе деньги, дурак, купи себе нормальную машину, не позорь нацию!»
По советским законам такое приобретение разрешалось лишь лицам с определенным стажем работы за границей. Товстоногову с его одиннадцатью постановками за рубежом и многочисленными гастролями стажа этого хватило, и, собрав с помощью Шимбаревич нужные справки, он отправился за своей мечтой. По возвращении из Германии, где режиссер тогда ставил «На всякого мудреца…», в Бресте его встречали племянник Алексей и Рудольф Фурманов.
– Дядя Гога, отдохните, давайте я поведу! – предложил Лебедев-младший.
– Нет! – воскликнул сияющий дядя и до самого дома не отдал руля подержанного зеленого «мерседеса», который он упрямо называл «фисташковым».
«Стояло солнечное лето, я что-то печатала на машинке, – вспоминает Ирина Шимбаревич. – Вдруг слышу по необычному звуку сигнала, что прибыл не наш автомобиль. Когда спустилась во двор, он специально открыл капот, чтобы я увидела автомобильные внутренности – нечто стальное, начищенное до блеска. “Вы в этом что-то понимаете?!” – спросил он. “Ни-че-го не понимаю, – честно призналась я, – но это очень красиво!” Разочарованный, он махнул рукой, дав понять, что мне надо бы удалиться, и стал поджидать настоящих ценителей этого блистающего совершенства».
Ценителей в театре, где автомобилистами были все первачи труппы, хватало, но… Они, как бы выразились сейчас, решили «потроллить» шефа. Пришедшие на зов Басилашвили и Стржельчик, заранее сговорившись, расспрашивали Георгия Александровича обо всех деталях его поездки в Германию, о том, как приняли там новый спектакль и т. д., но демонстративно не обращали внимания на фисташковый «мерседес». Минут через сорок огорченный режиссер предложил:
– Хотите, я вас прокачу? Вы поймете, что это за машина!
От проката «заговорщики» не отказались, но Товстоногов был так разочарован их невниманием к его приобретению, что… вставил в замок зажигания ключ от квартиры.
«Затем два месяца, что оставались до окончания сезона, мы с ним почти все время работали во дворе: он ни за что не хотел идти в кабинет, – продолжает рассказ Ирина Шимбаревич. – Через окно я звала его к телефону, он же раздраженно морщил нос, был жутко недоволен, но все же поднимался к междугородному или международному вызову. Как мальчишка, он долго хвастался машиной перед всей труппой. Подвозил всех. Спрашивал с прононсом: “Вам не нужно проехать до метро?” – включал музыку и с удовольствием слушал Караяна, романсы в исполнении Валерия Агафонова и другие мелодии на любой вкус…
