– «Машинхен» позволит нам усиливать самые малые количества энергии и замерять их, а это поможет ученым всего мира оценить правильность различных молекулярных теорий.
Конрад уже привык к моим комментариям во время наших частых встреч в «Академии Олимпия» (в том числе к моим переводам высказываний часто скупого на разъяснения Альберта), но я не была уверена, что Пауль примет их так же легко. Я никогда не знала, как отреагирует тот или иной мужчина на женщину, заговорившую на языке науки.
– А-а, – протянул Пауль, наконец-то уловив связь между нашей машиной и одним из величайших споров среди физиков: что именно представляет собой «вещество» нашего мира. Кажется, он спокойно отнесся к моему участию в разговоре: может быть, брат его подготовил, а может быть, мои краткие замечания на предыдущих собраниях «Академии Олимпия».
Конрад, уже оценивший прибыльность этой затеи, добавил:
– Каждая лаборатория хотела бы иметь такой прибор.
– Вот именно, – сказала я с улыбкой.
Я передала Ханса Альберта Альберту и развернула сделанные мной предварительные наброски для «машинхен»: главным образом электрические формулы и схемы. Я еще раз просмотрела эти планы вместе с братьями и предложила график работ. Альберт каким-то образом сумел договориться, чтобы нам предоставили свободное помещение в местной бернской гимназии: там можно будет собирать машину.
– Будете работать с нами?
Братья переглянулись между собой, а я вознесла беззвучную молитву Деве Марии. Я не часто обращалась к Ней – отвыкла без мамы от этого ритуала, – но когда мне чего-то очень хотелось, прибегала к Ее помощи. У нас с Альбертом была сплошная теория и мало практики. Чтобы воплотить «Машинхен» в жизнь, нужны были братья Хабихт.
– А прибыль поделим? – спросил Пауль.
– Конечно. По двадцать пять процентов каждому, – сказала я. – Если вы согласны, я проконсультируюсь с юристом, и мы составим контракт. Как только мы доработаем устройство, Альберт займется оформлением патента. У него ведь имеются кое-какие знания в этой области, – сказала я и улыбнулась Альберту.
Альберт усмехнулся в ответ, явно довольный тем, как ловко я договорилась с братьями. Хоть он и извинился за ту боль, которую причинило мне отсутствие моего имени под четырьмя нашими работами, опубликованными в 1905 году в журнале «Annalen der Physik», – особенно под статьей об относительности, – прощение он заслужил не словами. Ключом к нему было приглашение участвовать в работе, о чем Альберт наконец-то догадался после нескольких месяцев моего молчания. Проект «Машинхен», который мы вдвоем обдумывали весь последний год, давал мне простор для руководящей деятельности, и это была единственная компенсация, которую я готова была принять. После этого раскаяние Альберта было наконец принято. И я его простила – в теории.
Спустя несколько месяцев после нашей встречи в Ланке я стояла перед Альбертом и Хабихтами, ожидая увидеть плоды того нашего разговора. Альберт потирал щетину на подбородке, отросшую за те долгие мартовские выходные, которые он провел, работая над машиной в обществе Конрада и Пауля. В последнее время лицо у него похудело, пухлые щеки стали впалыми. Он вдруг стал казаться старше, совсем не похожим на того студента, которого я знала когда-то.
Комнатка в местной гимназии, которую мы временно заняли под лабораторию, была завалена проводами, батареями, листами металла и множеством непонятных деталей, не говоря уже о накопившихся за прошедшие с лета месяцы грязных кофейных чашках и крошках табака. Усадив Ханса Альберта в более или менее безопасный уголок, я стала осматривать машину.
Цилиндр наконец-то стал похож на мои эскизы. За семь месяцев работы по вечерам, после службы, Альберт, Пауль и Конрад собрали «Машинхен», и меня пригласили на знаменательное событие – испытание устройства.
– Ну что, попробуем? – спросила я.
Альберт кивнул, и Пауль с Конрадом стали подсоединять провода и щелкать переключателями. После этого Альберт запустил машину. Сначала что-то зашипело, и от одного из проводов потянулась струйка дыма, но потом машина заработала.
– Две проводящие пластины создали заряд, а полоски измерили его. Машина работает! – воскликнула я.
Мужчины стали хлопать друг друга по спинам и отвешивать поклоны мне. В тот миг, когда Конрад уже потянулся было за пыльной бутылкой вина, спрятанной за кучей проводов, «Машинхен» издала какой-то ужасный визг. И резко остановилась.
Мужчины бросились к устройству и, кажется, еще целый час возились с проводами. Качая Ханса Альберта на коленях, чтобы хоть немного его развлечь (ему уже давно пора было спать), я сказала:
– Судя по всему, мы поторопились с поздравлениями.
Пауль поднял на меня глаза.
– Почему вы так говорите?
Я указала на все еще дымящуюся «Машинхен».
– Ничего страшного. Просто изоляция подвела. Мы это быстро починим.
– Правда? – спросила я с облегчением.
– Правда, – ответил за брата Конрад. – А как только добьемся бесперебойной работы, сразу же подадим заявку на патент. У Альберта уже готова большая часть заявки, включая чертежи. Верно, Альберт?
