Я едва не рассмеялась над этой сентиментальной запиской. Я уже привыкла к тому, что Альберт получает поздравления как от ученых, так и от простых обывателей – мне вечно приходилось собирать их по всей квартире. Открытка от бывшей подруги – это было что-то новенькое, но может быть, стоит в шутку упомянуть об этом за ужином.
Я продолжала разбирать бумаги и тут наткнулась на еще одну открытку, написанную тем же почерком.
Сердце у меня бешено заколотилось. Альберт написал этой женщине ответ. И в этом ответе, очевидно, пригласил ее приехать к нему в Цюрих. Это была не шутка для разговора за ужином. Это было начало измены.
Во мне кипело возмущение. Я отказалась от собственных честолюбивых стремлений, я пожертвовала даже теми краткими месяцами, которые могла бы провести с дочерью, – и все ради Альберта. Ради того, чтобы исполнять его желания. Он стал моей жизнью, моим путем к любви и работе, хотя сейчас именно он преграждал мне этот путь. Во мне закипела «разбойничья кровь», как сказал бы папа. Если Альберт думает, что я без боя отдам его какой-то базельской «хаусфрау», то он ошибся.
Я взяла ручку и лист бумаги. В письме, адресованном мужу этой женщины, герру Георгу Мейеру, по адресу, который она так любезно сообщила, я стала рассказывать о том, что затеяла его жена: «Ваша супруга написала моему мужу непристойное письмо…»
Хлопнула дверь. Я не ожидала, что Альберт вернется так рано. Я хотела было спрятать открытки и начатое письмо, но передумала. Почему я должна прятаться? Ведь это не я сделала что-то плохое.
Когда Альберт окликнул меня, я ответила:
– Я в спальне, – и продолжала писать.
Я услышала звук его шагов, а затем голос:
– Что ты делаешь, Долли?
Я ответила, не глядя на него:
– Пишу мужу Анны Мейер-Шмид о вашей переписке.
После долгой паузы он спросил дрожащим голосом:
– О чем ты?
Как будто не знает!
– Я собирала вещи и наткнулась на две открытки от фрау Мейер-Шмид. Судя по всему, вы с ней сговорились встретиться в Цюрихе. Я подумала, что господин Мейер имеет право знать.
– Это не то, что ты думаешь, – заикаясь, проговорил он.
– Кажется, я уже слышала это оправдание.
Я продолжала писать, не отрывая глаз от страницы. Я боялась, что дрогну, если увижу его лицо.
– Ну право же, Долли. Ее записка показалась мне совершенно невинной – поздравление от старого друга, – и я не знаю, что заставило ее написать еще одно письмо.
– В своем ответе ты не приглашал ее приехать к тебе в Цюрих?
– Только в самых общих выражениях, как пригласил бы любого друга.
