— Ты права, дочка. Раз уж мы решились механизировать шахту, то техники нам все равно понадобятся. Я прикажу, чтобы отобрали десяток рабов помоложе и поздоровей. Да, и потише… Разбойники и тем более бунтовщики нам без надобности. — Тут он споткнулся и закашлялся. — Чертова руда! Я стал стар… Кому следить за всем этим хозяйством?
— Ничего, папа, ты еще крепкий мужик. — Кошечка быстро забралась во флаер, уже не стараясь выглядеть эффектно.
Старый Лео, продолжая кашлять в кулак, тоже плюхнулся на сиденье и хлопнул дверцей. Флаер заурчал и тяжело двинулся прочь, набирая высоту и скорость.
Шло время. Добыча уже была автоматизирована полностью. Но неуемный земляшка и не думал на этом останавливаться, а умудрился спроектировать линию по сортировке и обогащению сырья и усердно трудился над воплощением очередного проекта в реальность. Но теперь, параллельно работе над задуманным оборудованием, он еще и обучал эксплуатации и ремонту уже установленных автоматов десяток «школяров», отобранных из общей невольничьей массы и прикомандированных к нему по личному распоряжению хозяина. Кстати, «любимчик хозяйки» в этом отборе весьма настойчиво (хотя и с редкой тактичностью и отсутствием раздражающей навязчивости) и потому эффективно участвовал, практически самолично выбрав себе учеников. Таким образом, на руднике возникла целая бригада счастливчиков, бывших на особом положении благодаря своей теперешней принадлежности к «технической элите». Отныне эти невольники стали гордо называться техниками, переоделись в новенькие синие костюмы из более мягкого и дорогого материала, нежели у остальных рабов, и даже удостоились чести именоваться не просто порядковыми номерами, а индивидуальными кличками, как и вольнонаемные личности. Кроме того техники получили право на жительство в деревне (и сразу же переселились туда), один день в неделю для дополнительного отдыха и даже небольшую сумму денег, выплачиваемых как раз к этому выходному. Эти деньги они могли потратить по своему усмотрению, в том числе и на любое «легальное» развлечение, будь то лакомство, курево, выпивка или общение с женщинами легкого поведения.
Остальные рабы, конечно, завидовали такому положению своих недавних товарищей по несчастью, но по необходимости довольствовались уже тем, что их ядовитых подземелий выбрались на поверхность. Охранники тоже были довольны, потому что им не было больше нужды лазить по забоям.
К чужаку, несомненно бывшему мозгом и сердцем этих разительных перемен, на руднике прониклись искренним почтением, хотя одновременно и считали его человеком, мягко говоря, с большими странностями. За ним даже устойчиво закрепилась насмешливая кличка Святоша за абсолютную и поэтому сильно шокирующую трезвость и воистину запредельную сдержанность.
Ученики поначалу все время норовили подшутить над своим наставником, уж очень сильно веселила его неадекватная реакция на эти чересчур грубые и злые шутки. Бывало, что Святоша совершенно без обиды смеялся над собой вместе с ними, но чаще всего только кротко улыбался, неодобрительно качая головой, однако никогда не пытаясь вразумить «шутников» самым понятным методом. Это и удивляло более всего, и сначала все было подумали, что он просто слабак, что опять же сразу стало поводом для насмешек.
Однажды техники ради шутки приготовили огромный булыжник, подперли им дверь душевой пристройки, в которой находился землянин, и спрятались за оградой, давясь от еле сдерживаемого смеха и переговариваясь. Святоша, заслышав возню и выглянув в окошко, заметил прямо перед дверью этот «камушек». Насмешники так и прыснули, предвкушая, как он будет «немощно» ругаться, звать на помощь и корячиться, безуспешно пытаясь выбраться. Тем временем дверь медленно и плавно приоткрылась, неумолимо сдвигая камень так, чтобы возможно было протиснуться человеку. Святоша вышел на крыльцо, поплевал на ладони и поднял булыжник (техники еле притащили его сюда вчетвером), поудобнее перехватил его, прицелился, раскачивая (ни дать ни взять как спортсмен-метатель тяжестей), и ловко и точно бросил, слегка подкрутив «снаряд» для вящего эффекта. Описав высокую дугу, камень перелетел через ограду и приземлился прямо за шутниками, обдав их фонтаном пыли и мелкого песка с головы до ног. Святоша же, демонстративно отряхнув ладони, сказал с всегдашней спокойной расстановкой:
— Выходите, чего там застыли? Я давно заметил вас. — И он перечислил имена сидевших «в засаде». Была у него такая причуда: он называл всех людей по именам, а клички просто демонстративно не признавал, хотя на свою собственную охотно отзывался.
Оторопевшие техники вылезли из-за ограды и теперь не знали, куда деваться. Увиденное послужило им таким ярким уроком, что они даже сразу же попытались загладить свою выходку самым распространенным «мировосстанавливающим» способом извинения.
— Ставим тебе по большой кружке пива за такой бросок! — пообещали перепуганные насмешники практически хором, когда к ним вернулся дар речи.
