— Я не люблю пиво. Вы же знаете. Так что, спасибо, не надо. — Святоша улыбнулся и развел руками. — А вот когда я еще учился, с друзьями тоже позволил себе подобную шуточку над своим наставником, и, кстати, с тем же результатом. Только мы положили плиту раз в пять потяжелее.
После этого случая ученики зауважали своего учителя не только за «мозги», хотя им и оставалось непонятным, почему он при такой исключительной силе и поразительной ловкости ни разу еще не воспользовался этими физическими качествами, чтобы вразумить кого-нибудь из очень уж назойливых шутников самым быстрым и действенным способом. Некоторое время кое-кто даже пытался спорить на деньги, что сможет все-таки раскачать Святошу настолько, что заставит подраться, но неизменно проигрывали споры. В конце концов одни решили, что он неисправимый трус, а другие посчитали его человеком просто клинически неспособным злиться и обижаться.
Как бы то ни было, а работа и отдых с развлечениями шли своим чередом. Поселок у рудника жил обычным порядком. В урочный час открывался холостяцкий бар с программой кабаре, где было всегда полно посетителей, большинство которых составляли солдаты стражи и вольнонаемные работники, к которым теперь временами прибавлялись и подневольные техники, ведь им среди других «привилегий» было разрешено посещать данное злачное заведение.
«Синеблузники» (так техников прозвали в деревне по цвету одежды), как правило, приходили тесной компанией, когда у них появлялись денежки. С учениками приходил и Святоша, который сразу же становился центром внимания женщин кабаре к немалой зависти всех остальных мужчин.
— И чем он их так заводит? — бубнили завсегдатаи у стойки. — Все красотки просто готовы его облизать с ног до головы.
— Он — признанный красавчик, каких прежде не водилось в наших краях. Гладкий да сладкий, как рекламная картинка, а не какой-нибудь там изъеденный угрями и циррозом тип со зловонной отрыжкой, — серьезно объясняли они сами себе и вздыхали: — Бывает везуха — родятся же такие субчики, всем на зависть.
— Дуростью своей он баб привлекает, — язвили другие. — Телкам то только сумасшедших и подавай. Болтают, что даже хозяйская дочка, и та купилась на его невинные гляделки и возвышенный треп.
И те и другие были, в общем то, правы: женщин, никогда не видевших элементарного к себе уважения, просто до самой глубины сердца поражала его ненаигранная вежливость и воспитанность вкупе с чистоплотностью и ухоженностью. Они просто млели от страсти и удовольствия, когда Святоша «при полном параде» (синий невольничий костюм на нем всегда сиял безупречной опрятностью, к тому же, как ни странно, очень ему шел), улыбаясь, говорил кому-нибудь из них «спасибо» или «будьте так добры». А уж когда он подавал руку, чтобы женщина спустилась со сцены, усаживал за столик, предупредительно отодвигая стулья, или пропускал вперед, открывая перед «дамой» дверь, они просто готовы были выпасть в натуральный блаженный обморок.
Все самые дорогие и симпатичные проститутки старались предугадать появление Святоши заранее, чтобы вырядиться поэффектнее к его приходу и выбрать самое лучшее место, на которое он обязательно обратил бы свое внимание. Иногда между «девочками» вспыхивали прямо-таки кровавые потасовки из-за споров, кому же этот «лакомый кусочек» достанется. Все это происходило тихо, за закрытыми дверями, так как каждая женщина была в курсе слухов, что желанный объект не выносит грубости и тем более драк, и боялась, что если он вдруг узнает о случившемся, то наверняка обойдет ее вниманием. Еще больше разжигало страсти то, что Святоша ни разу не пожелал воспользоваться своей популярностью и изобилием желающих бросится к нему в объятия представительниц женского пола в корыстных целях. От таких предложений он вежливо, но категорично отказывался.
Вскоре дамы твердо усвоили, что Святоша не любит общаться с пьяными, одурманенными и вызывающе нагло ведущими себя людьми, и уже старались проявлять себя так, чтобы совершенно удовлетворять его взыскательному вкусу. При этом женщин совершенно не смущало то, что чужак всего лишь бесправный невольник, и они неизменно предпочитали его любому свободному и никогда не брали у него денег. Те счастливицы, которым повезло добиться расположения «капризника» и побывать ночью в его объятиях, потом говорили, что никогда прежде не встречали такого мягкого и нежного и в то же время такого неукротимого и страстного мужчины. Их рассказы о просто райском наслаждении, полученном от интимного общения с «ангелом с рудника», вызывали искреннюю зависть и ревность у других, менее «счастливых» подруг.
