— О, нет-нет! — заверила Мышка. — Пока что он еще ни о чем даже не подозревает. Просто я довольно часто вижу его, когда приношу отцу обед, мы здороваемся, и он всегда улыбается мне. А еще однажды он помог донести тяжелую сумку из лавки до самого дома, и дорогой мы просто болтали о том о сем, а потом отказался от денег, которые я хотела вручить ему за услугу. Вряд ли про это можно сказать, что мы встречаемся.
— А знает ли о твоем решении еще кто-нибудь? Отцу ты об этом рассказала?
— Еще нет. Я говорю об этом вам первой.
Кошечка ободрилась. План уже созрел в ее голове.
«Ничего себе, новость! У меня появилась непрошеная соперница! Но я-то тоже не дура и смогу постоять за свои интересы», — подумала Кошечка, а вслух сказала:
— Тебе просто несказанно повезло, что ты наткнулась именно на меня, а не на моего отца. Уж поверь, я тебе очень сильно сочувствую, ведь сама знаю, что такое настоящая любовь. Однако я должна тебе сказать честно: то, что ты задумала, просто неосуществимо. Твой поход к хозяину крайне неразумен и даже чреват. Мой отец, узнай о твоем желании, наверняка ужасно рассердится на тебя и даже на твоего, ничего еще не знающего отца. Последствия для вас могут быть очень неприятны…
— Но как же так? — У бедной Мышки выступили слезы.
— А вот так, — с еще большей убедительностью продолжала Кошечка. — Узнай о твоих намерениях относительно Святоши, мой папаша просто турнет тебя и твоего отца с этой планеты. Я-то знаю, как он презирает невольников — по его мнению, так они вообще к роду человеческому никак не относятся, а уж свободных, которые сочувствуют рабам, просто люто ненавидит. Кстати, и твой отец вряд ли поймет всю силу твоей любви и, скорее всего, осудит тебя за такой поступок…
— Отец меня очень любит. Только поругает чуть-чуть и простит, и мы улетим куда-нибудь в другое место, — всхлипывая, все еще не сдавалась Мышка.
— Но ты не подумала о том, кого так опрометчиво полюбила. — Кошечка подготовилась нанести решающий удар. — Старый Лео никогда не согласится продать тебе Святошу даже за тройную плату. Дело в том, что раб, которого ты жаждешь купить, не просто рядовой подневольный работник, а настоящий военнопленный враг. Мой отец сохраняет ему жизнь только потому, что имеет очень ощутимую выгоду от его работы, но он никогда никому его не отдаст, особенно узнав, что его ожидает свобода. Мало того, если ты заявишься к моему отцу с просьбой о продаже именно этого раба, он, вполне возможно, в гневе прикажет тут же расправиться с беднягой. Сама же сказала, — теперь он на руднике не единственный техник, смена найдется… Скорее всего, после твоего разговора с хозяином Святошу просто без лишнего шума пристрелят, отведя за бараки к санитарному рву. И если ты непременно жаждешь скорой смерти несчастного, тебе стоит просто немного подождать, пока мой отец приедет. Он, наверное, совсем скоро вернется.
— Нет! — крикнула Мышка и безутешно разрыдалась.
— Ах, бедняжка! — Кошечка сменила тон с грозного на ласковый. — Жаль мне тебя, да и твоего Святошу тоже жалко. Видать, не дурной парень, коли такая девушка, как ты, готова за него в огонь и воду. Знаешь, будем же с тобой настоящими подругами, поклянемся, что твоя тайна останется только между нами и никто не узнает, зачем ты сюда приходила. Даже твой отец не должен ничего знать об этом, иначе не ровен час он сильно рассердится на твое своеволие. Да и Святоше ты не должна ничего говорить при встрече, ведь ты же не хочешь огорчать и обязывать его.
— Конечно. — Слезы так и текли из глаз Мышки. — Я ни слова не скажу ему. Он ведь и без того очень несчастен из-за неволи, и я не буду лишний раз напоминать ему, как он унижен. Но правда ли то, что вы, госпожа, не скажете о цели моего визита своему отцу? Я просто не переживу, если безвинный человек погибнет из-за меня. Ведь Святоша даже ни разу не прикоснулся ко мне, и это чистая правда!
— Я клянусь, что не проболтаюсь, — торжественно сказала Кошечка и заключила в объятия обливающуюся горючими слезами Мышку. А про себя она со свойственным ей скепсисом отметила: «Девчонка насквозь пропитана книжной романтикой. Она наивно верит в чистую любовь с первого взгляда и готова наделать несусветных глупостей».
Ей было искренне жаль девушку, которая решилась на такой странный и в то же время самоотверженный поступок ради своей первой любви. Она также прекрасно осознавала, что лишает возможности вольной жизни, а может быть, даже и семейного счастья Святошу, которому, судя по всему, вообще не суждено было даже смутно догадываться, насколько близко он только что был от освобождения. Но когда страсть теплится где-то в глубине сердца, то все угрызения совести не стоят и ломаного гроша. Кошечка хотела сама обладать сим недостойным предметом, и эта власть была дана ей судьбой. Неужели она откажется от того, что и так ей принадлежит, и даст завладеть этим другой женщине? Нет! Она не привыкла уступать!
