— Я хотел извиниться перед вами, госпожа, — почти перебил Святоша. — Я вел себя с вами тогда слишком вызывающе, а в разговоре и вовсе показал себя непростительно дерзким невежей. Я должен был сразу заметить, что вы сильно расстроены и рассержены, и обязан был быть внимательнее к вашему душевному состоянию и гораздо сдержаннее. И еще, простите, что я не извинился ранее. Я хотел это сделать, но все как-то не получалось… Тут он встал и склонил голову, потупив взгляд. Выражение его лица стало таким трогательно виноватым и просительным, что Кошечка тоже в волнении вскочила с дивана:
— Брось лебезить… На самом деле тебе вообще не за что извиняться. Твоя хозяйка была излишне строга к тебе, поддавшись лживым наветам, и ты сейчас не преминул дать мне хороший урок действительной верности и смирения. Я постараюсь впредь не быть такой жестокой и буду относиться к тебе лучше… Обещаю.
Она протянула к нему руку. Он тут же нежно взял ее ладонь и поцеловал. У Кошечки при этом так сильно затрепетало сердце, что она с трудом сдержала себя и только спросила:
— Но все-таки, почему ты не питаешь ненависти ко мне? Ведь я такая несправедливая и высокомерная! И ты в полной мере испытал боль и унижение по моей прихоти.
— Как я могу вас ненавидеть, если вы дважды спасли мне жизнь?
— Дважды?
— Да. Второй раз вы спасли меня, когда каждую ночь вводили мне сильнодействующие лекарства. Без них я вряд ли бы поднялся на ноги.
— Но откуда ты знаешь?
Землянин засучил рукав выше локтя. Стало видно, что на вене маленькими пятнышками обозначились места уколов, оставленные автоампулами.
— Но почему ты решил, что именно я это делала? — Кошечка даже слегка покраснела, подумав: «Неужели он все-таки видел меня рядом с собой?»
— У меня есть доказательства вашего присутствия. Во-первых, такие лекарства здесь исключительная редкость и вряд ли есть у кого-нибудь еще, кроме хозяев планеты. Эти медикаменты могли находиться только в большой аптечке у вас, госпожа.
— Но предположим, что их украли для тебя.
— Есть еще один довод. — Святоша достал из нагрудного кармана золотистый шнурок, завязанный на бантик. В узелке завязки застрял длинный светлый волосок. — Без сомнения, это украшение незаметно слетело с вашей косы. Неужели вы его не узнаете?
Кошечка покраснела еще больше и выхватила из его руки шнурок:
— Где ты его взял? Я ищу его уже больше недели.
— Я обнаружил его прямо рядом с собой на подушке. Тогда я и догадался, что именно вы лечите меня по ночам.
Кошечка опять села и даже отвернулась, чтобы землянин не увидел, как ей неловко. Теперь она вспомнила, что как-то она наклонилась над спящим чужаком, а ее волосы вдруг рассыпались по плечам. Она еще тогда мысленно выругала себя за потерянную завязку.
— Все правильно, — наконец, сказала она, пересилив смущение. — Я действительно лечила тебя. Но я вовсе не спасала тебе жизнь, а просто желала исправить свою ошибку, за которую ты бы мог ей запросто поплатиться.
— Это равнозначно, — отозвался Святоша. — И я все равно благодарен вам, госпожа. Можно идти?
— Иди.
Землянин поклонился и уже приблизился к двери, коснувшись ее рукой.
— Постой, Эмиль! — не выдержав, крикнула девушка. В ее душе не на жизнь, а на смерть боролись страсть и хозяйская гордость.
— Я слушаю вас. — Землянин обернулся, лицо его было удивленным.
— Теперь я буду называть тебя так. Ведь это твое настоящее имя? — Кошечка почему-то виновато улыбнулась.
— Да, леди Лилия. Мне будет очень приятно. — Чужак улыбнулся в ответ так нежно и благодарно, что сердце Кошечки опять невольно затрепетало.
Сэр Рич предстал перед Кошечкой уже не такой уверенный и «лакированный», как совсем недавно. Сейчас он был взъерошен и помят и походил на мокрого воробья. Его взгляд уже не был таким преисполненным достоинства и гордости.
Рич стоял перед Кошечкой с крепко скрученными за спиной руками и с униженной мольбой смотрел исподлобья на свою недавнюю пленницу.
— Я отпущу тебя, и ты спокойно улетишь на своем «Звездном волке» куда собирался. Твоя команда небось уже заждалась своего ретивого капитана, — сказала Кошечка. — Все-таки когда-то мы были с тобой близки и у нас действительно много общего.
— Киска! — Его глаза загорелись опасным огнем. — Я конечно же улечу, если ты так хочешь. Но выслушай меня хоть напоследок. Если прислушаешься к моему совету, то не раз еще вспомнишь меня с благодарностью.
— Говори уж.
— Ты всегда будешь тревожить мое сердце, хоть я и не смог тобой завладеть, моя зеленоглазая красавица, — начал он, и выражение его лица стало кротким, но это, конечно, была только натянутая на хитрость маска. — Послушай же, что я тебе скажу. Твой земляшка, которого ты так приблизила к себе…
— Он всего лишь раб, мой личный слуга, — резко поправила его Кошечка.
