— Не знаю! Не знаю! Слышишь! Может быть, ты и прав! Я действительно не понимаю тебя! Не понимаю себя! Не знаю, что делать!
Она замолчала, слезы текли из ее глаз, кулачки были прижаты к груди.
Эмиль смотрел на нее и думал: «Все как в художественной картине о любви — и главная героиня, вся такая прекрасная, мечущаяся и страдающая на красивом фоне крыльца загородного домика, и накал эмоций, и не наигранная искренность… Действие захватывает, однако заранее знаешь — все срежессированная постановка».
Он нежно взял ее за плечи, приблизил к себе, обнял крепко и аккуратно, и сказал:
— Успокойся, милая, тебе не стоит так переживать из-за того, что давно уже в прошлом. Ты ни в чем не виновата. Мы с тобой по-прежнему идем каждый своим путем, просто наши дороги как-то случайно пересеклись, а теперь снова расходятся… Стечение обстоятельств…
— Но… Там тебе было очень плохо… Без меня тебе тоже было очень плохо… Ты страдал, мучился, потому что меня не было с тобой рядом… Я хочу все исправить, утешить, загладить вину…
— За тобой нет никакой вины. И со мной не случилось ничего ужасного! Правда!
— Нет-нет! Теперь я тебя никогда не брошу! Всегда буду с тобой! Ты перестаешь быть одиноким, мы будем вместе… — Ева глянула в его глаза.
Он отстранился, выпуская ее из объятий:
— Но у тебя теперь есть семья: любимый муж, ребенок. Глупо все это оставлять только из-за сострадания и желания утешить. Да и мне теперь такие жертвы с твоей стороны особой радости не принесут.
— Но как же ты без меня? Ведь сколько раз ты говорил мне, что не можешь жить без нашей любви, что будешь любить вечно только меня одну?
— Раньше мне действительно так казалось. Но обстоятельства и время… Они лечат и учат…
— Значит, — ты… — Ева вдруг улыбнулась. — Значит, наши отношения действительно исчерпали себя? Все в прошлом… Мужчины быстро забывают… А я — то думала…
Она засмеялась, а он покраснел от неожиданно прихлынувшего стыда:
— Прости, что не оправдал твоих ожиданий, я не хотел тебе обидеть.
— Удивительно, но ты казался таким преданным! — Ева презрительно фыркнула и вздернула нос. — А я-то была уверена: он такой несчастный, он до сих пор любит меня чистой и преданной любовью! Мучилась ужасно, все переживала, что вот вскружила тебе голову, обнадежила и заставила поверить во взаимность чувств, а потом отвергла в одночасье без всяких объяснений и построила свою жизнь с другим… Ведь это ты тогда мне цветы прислал, я знаю, мужу бы такое и в голову никогда не пришло, он ведь подобные романтические глупости попросту презирает…
— Прости, что не оправдал твоих ожиданий, — повторил Эмиль тихо, но твердо.
— Ну, так это же хорошо! Это в корне меняет все дело! — Она скрутила головку подвернувшейся под руку садовой ромашке, смяла лепестки и запустила прямо ему в лицо: — Как же я была наивна, когда решилась играть перед тобой этот глупый спектакль! Все — жалость моя дурацкая! Хотела помочь, поддержать…но теперь вижу, что ты в этом не нуждаешься.
Она развернулась и побежала по дорожке прочь от дома.
— Но мы останемся друзьями? — крикнул ей вслед Эмиль. — Мы будем иногда видеться?
Ева остановилась и обернулась. Ее лицо сияло насмешливо-снисходительной улыбкой.
— Ничего не выйдет! Мы с мужем и сыном завтра покидаем Землю, и надеюсь, что навсегда… Надоело жить в этом большом музее! Того и гляди, мой маленький Эмильчик с раннего детства заразится ископаемой сентиментальностью от всей этой рухляди и станет похож на тебя. Так что прощай насовсем и не вздумай выслеживать и тем более тревожить нас! И больше никаких дурацких цветочков!
Золотистый флаер свечой взмыл к облакам. Эмиль следил за ним, пока тот не растворился в голубом небе. Потом он сорвал белую лилию с ближайшей клумбы и вошел в пустующий дом. В комнатах все было по-старому, за время его отсутствия тут не появлялась ни одна живая душа. Эмиль поставил в невысыхающую вазу цветок, выбрал в шкафу несколько антикварных книжек, сложил стопкой на столе (решил взять с собой в санаторий как «лекарство от скуки») и сел на кровать. В окно заглядывало яркое летнее солнце, яблони шелестели густой листвой, щебетали птицы, над цветами порхали бабочки, деловито гудели шмели, собирали нектар пчелы. Все здесь было знакомое, милое, родное и свое. Все как будто только и ждало его и теперь несказанно радовалось его возвращению. Но чего-то все равно не хватало, грудь ныла от непрошенной тоски.
Вдруг раздался звонок антикварного телефона. Эмиль протянул руку, и трубка старинного устройства оказалась в ладони.
— Я вас слушаю, — сказал Эмиль стереоизображению врача, возникшему на противоположной стене.
— Мне было трудно вас обнаружить. — начал врач. — Вы исчезли так неожиданно, не предупредив ни меня, ни Селену! Кроме того, вы не взяли средств связи. Определитель в вашей квартире ответил, что дома вы не появлялись. Пришлось выяснять ваше место пребывания через Центр регистрации, где мне предложили поискать вас по этому странному адресу. Как вы себя чувствуете?
