Лилиана и Эмиль обнялись. Они снова были вместе, но теперь во всей Вселенной не нашлось бы силы, способной их разлучить.
Старый Лео не находил себе места. Нет, он был доволен, он был даже счастлив уже хотя бы оттого, что его непутевая дочка все же нашла свое счастье. Пусть даже таким неожиданным образом. Ведь появление землян, да еще во главе с бывшим рабом по кличке Святоша, который хорошо запомнился Старому Лео подозрительным для невольника трудолюбием и дельностью, да еще поразительно дерзким и удачным побегом, обошедшимся хозяину Джорджии слишком дорого, было подобно грому среди ясного неба. Но кто бы осмелился теперь назвать презрительной кличкой этого человека! Все, что Лео слышал от дочери и над чем смеялся, считая чистым вымыслом, рассчитанным на доверчивость влюбленных дурочек, оказалось правдой. Святоша-то, оказывается, среди своих именовался капитаном-исследователем, был полноправным хозяином поражающего воображение даже одними своими чисто внешними параметрами звездолета и, судя по всему, еще и верховодил над другими не менее «серьезными» кораблями, в момент приземления «начальника» находящимися на высокой орбите «на стреме». Кроме всего прочего (и это являлось самым верным показателем того, как считал Лео, что этому парню не стоит грубить), даже в кругу товарищей его называли не иначе как «дорогой друг Эмилио». И хотя Кошечка не раз говорила отцу, что у землян вообще не принята грубость и они никогда не дают друг другу кличек, а обращаются исключительно по именам, Старый Лео все равно был убежден, что это неспроста. Ведь его самого, даже в те лучшие времена, когда он был еще совсем молод, красив, щегольски одет, никогда не спускал оскорбительных словечек в свой адрес без надлежащей зуботычины и мог выбить пятью пистолетными выстрелами навскидку пять десяток, все равно иначе как сэром Жором или попросту Джориком (для дружков) его никто не величал.
Так вот, этот Святоша, нет, теперь уже, прошу прощения, благородный господин капитан-исследователь Эмилио Алекси сначала любезно и вежливо просит позволения на посадку, хотя на черта ему это разрешение, ведь в соседнем кресле смущенно ерзает, влюбленно поглядывая на него искоса, родненькая дочка хозяина планеты, да и вообще земные корабли практически неуязвимы для всего известного астрам оружия. А потом, после приземления, он лично спускается по трапу с бедняжкой Кошкой, которая просто сама не своя от такой чести, чинно провожает ее до самого флаера и в довершение всего целует ей руку у всех на глазах, как в те времена, когда был подневольным слугой. Букет цветов, которые он ей подарил при прощании, наверное, стоил просто баснословных бабок (они были какого-то неизвестного Лео сорта, живые, очень красивые и изысканно-ароматные, и все еще стояли в вазе в Кошечкиной комнате), хотя, по правде говоря, лучше бы презентовал какую-нибудь безделицу немножко подешевле, но, к примеру, из золота. Далее, после нежного расставания с объятиями и слезами (Кошечкиными) землянин опять же вежливо извинился за свое неожиданное появление и «доставленное беспокойство» и мирно удалился. Кстати, на борту одного из земных кораблей в это время находилась в плену вся команда «Звездного волка» с самим капитаном Ричем во главе, и Кошечка сказала, что Эмиль (помнится, так она называла своего земляшку и раньше) поклялся, что их отпустят по прибытии на Лею, и что в его честности она не сомневается.
Старый Лео еще раз взглянул на контейнер с серебряной эмблемой. Такая же метка присутствовала и на пластиковой коробке внутри него и на непонятном маленьком черно-матовом диске. Он опять вспомнил, как несколько суток Кошечка не находила себе места, бывало, весь день металась по дому как ошалелая, ничего не ела, ни с кем не разговаривала, ночью не спала, все время всхлипывала и играла сама с собой на компьютере, потом среди ночи выходила в сад и до зори сидела на скамье среди цветов. Наконец однажды вечером она со слезами на глазах призналась отцу, что приняла решение навсегда покинуть родную планету. Он не стал ее разубеждать, он сразу понял, что ее решение окончательно и бесповоротно и ему не следует мешать осуществлению ее мечты. Этой же ночью отец и дочь тайно покинули усадьбу и прибыли в назначенное место. Еще издали они увидели одинокую фигуру на гребне холма. Это был он, Святоша. Он прибыл один, без сопровождения, и, судя по всему, даже без оружия. Кошечка подбежала к нему, они обнялись и поцеловались. Он склонился и нежно погладил ее округлый живот: конечно же он знал о будущем наследнике. Лео тогда еще искренне удивился, как это землянин умудрился высадиться на Джорджию незамеченным системой слежения.
