— Спасибо. — Землянин чуть заметно улыбнулся. — Я очень надеялся на это. Конечно, не очень красиво с моей стороны то, что я послал записку, а не пришел сам, но все же постарайтесь меня понять. Мне пришлось временно принять командование над экспедицией, а это обязывает меня подчиняться некоторым общепринятым правилам, по которым я не имею права примешивать какие бы то ни было чувства к своей работе. Так уж заведено, что начальник должен быть абсолютно беспристрастен или обязан хотя бы казаться таковым… Прошу прошения за «эффектное» появление во время завтрака. Признаюсь, это была не случайность, а совершенно сознательное действие. И вахтенный пилот, и ваша подруга Доминика, даже не подозревая об этом, исполняли отведенные им роли в спектакле, целью которого было выманить вас и Ричарда в коридор для «приватного разговора». Возможно, я несколько поторопился и мне нужно было действовать более умеренно. Однако, зная, что на борту «Упрямца» свободно разгуливают такие люди, как капитан Ричардсон и его подручные, я попросту боялся опоздать, так как прекрасно понимал, на что способна подобная команда. Я несколько минут дожидался за дверью, пока вы не вышли из столовой, и далее повел себя намеренно провокационным образом, уповая на «эффект неожиданности», и не просчитался. Единственное, чего я не смог предусмотреть, это внезапное появление Эдвина и Доминики в коридоре. Предупредить заранее я их не мог, они бы просто меня не поняли и провалили бы все дело. Помните меня, когда я только попал к вам? Я был такой же простодушный и наивный и многого не видел и не понимал, как они сейчас. Они очень хорошие люди, они мои товарищи, и я не могу допустить, чтобы они стали жертвами пиратского захвата, который наверняка готовил капитан Ричардсон. Быть может благосклонная именно к ним фортуна сохранила мне жизнь и разум как раз для того, чтобы я вмешался здесь и сейчас… Прошу вас, не надо меня бояться. Я всей душой желаю только добра и мира между нами. Ни к вам, ни даже к кому-либо из команды «Звездного волка» я не питаю скрытой личной ненависти. Постарайтесь поверить в мою искренность.
Эмиль на минуту замолчал, встал из кресла и сделал несколько шагов по комнате. Его образ был так реален и полон движения, что Кошечка на секунду усомнилась в том, что это всего лишь объемное изображение. Наконец Эмиль остановился посреди каюты, и их взгляды встретились. И тут она вдруг поймала себя на мысли, что восхищается им, восхищается его осанкой, его стремительными, но в то же время плавными движениями, всем его существом, исполненным спокойного достоинства и силы. Она и раньше восхищалась им, но делала это втайне от самой себя. Теперь же она не стыдилась своих мыслей.
— Я верю вам, капитан, — прошептала она, медленно вставая из кресла и не отрывая взгляда от его глаз. — Я верю в вашу искренность.
Она приблизилась к нему. Теперь они были лицом к лицу, совсем как тогда, при прощании. Она, мучимая сомнениями и разного рода догадками, старалась разглядеть хоть какой-нибудь скрытый намек или искру подвоха. Ее пугала та неопределенность, с которой говорил Эмиль, настораживали его официальность и сдержанность. Все это казалось ей слишком сложным и полным какого-то хитрого умысла. Может быть, она уже действительно совсем безразлична ему? Возможно, ее присутствие вызывает у него только неприятные воспоминания? Тогда зачем вообще эта записка?
И Кошечка не выдержала. Сжав от волнения кулаки так, что хрустнули пальцы, она произнесла, точнее прокричала:
— Зачем? Зачем все это? Зачем ты вообще сюда явился?
— Как бы я хотел сейчас целовать ваши руки. — Голос капитана Алекси прозвучал печально, как эхо. — Вы вышли замуж. Вы вышли замуж за Ричардсона и теперь ждете ребенка. Вы все-таки любите его… Ричарда.
— Но… — начала Кошечка и тут же осеклась, вдруг подумав, что объясняться сейчас было бы глупо. Ведь это всего лишь голограмма, пусть и интерактивная.
Землянин тем временем продолжал:
— Я приглашаю вас и еще вашего… кого хотите из ваших людей в гости на борт моего звездолета. Всего лишь нужно сказать Доминике, что вы приняли приглашение, и она отвезет вас. Я жду в любое время. Прощайте… и, надеюсь, до свидания. — Он грустно улыбнулся и галантно склонил голову, прижав левую руку к груди.
Голограмма померкла, быстро становясь все более расплывчатой и прозрачной. Наконец последние «искры» изображения исчезли, и только Кошечка неподвижно стояла посреди каюты и сжимала в руке маленький черный диск.
Катер приблизился к кораблю. Теперь силуэт звездолета был явно виден невооруженным глазом, им можно было любоваться на экране живого обзора.
«Удача» была изящна и по-боевому обтекаема, она свободно раскинулась в бархатном космосе, сверкая бортовыми огнями.
— Ну вот, мы почти приехали, — обернувшись, сказала Доминика и, встретившись взглядом с Ричем, добавила: — А вы кажетесь мне вовсе не таким страшным, как описал ваш характер капитан Алекси. По-моему, он слишком сгущает краски, или я, скорее всего, его не так поняла.
