Итак, люди верили, что новобрачные заряжают всё хозяйство и всех собравшихся родственников энергией плодородия. Неспроста в старину большое количество свадеб играли в период активной подготовки к сельскохозяйственным работам (а именно, зимой и вплоть до окончания весны, несмотря на небогатые запасы съестного) – этим стремились воздействовать на плодородие своего удела. Зримым символом исходящей от новобрачных силы плодородия была раздача гостям кусочков каравая, также жито из-под брачной постели.
Вернёмся к нашей свадьбе. За исключением этих эротических обязанностей (поцелуев и постельного обряда), на традиционной русской свадьбе новобрачные во время пира сидели как два столба: мало разговаривали, не ели ничего, кроме ритуальной пищи (в первую очередь, каша, а также блюдо из птицы). Кроме того, во многих областях России было принято кормить супругов с рук (как тут не вспомнить ритуал подношения пищи богам). В том числе, их часто кормили с рук курником, причём существовали правила его ритуального приготовления. Во многих регионах перед убоем курицу наряжали, а уж потом готовили из неё куриный пирог.
Например, Н. В. Зорин указывает, вплоть до XX века на Среднем Поволжье бытовали следующие обычаи. Сначала, во время предсвадебной недели выпускали во двор жениха наряженную курицу. Либо на самой свадьбе живую курицу, украшенную лентами, сажали в специальное закрытое лукошко и ставили на праздничный стол или в помещение для брачной ночи. Потом курице отрубали голову и готовили пирог курник, который новобрачные ели во время брачной ночи.33 А. В. Гура сообщает, в Саратовской губернии курицу ловили и наряжали на девичнике, а в Нижегородской обл. украшали уже приготовленную курицу [БССК]. В некоторых других областях курицу лишь воровали из дома невесты, украшали и выпускали в доме жениха, ничего более.
И если обряды с живой курицей сохранились в немногих русских регионах, то поедание курника в брачной опочивальне было широко распространено повсеместно на Руси (лишь на Севере и близ него куриный пирог заменял рыбник).
Данный свадебный обычай является не только русским, но есть у многих славян и их соседей.
В некоторых русских областях под брачную постель постельница подкладывала варёное или деревянное расписное яйцо – это замена обрядов с курицей. Если новобрачная после брачной ночи обнаруживала варёное яйцо, она кормила им домашних птиц, чтобы лучше плодились (как мы видим, это уже знакомая нам схема переноса сексуальной энергетики на хозяйственные объекты в целях плодородия).
Интересной ритуальной едой были жареные лебеди, которых на Руси было разрешено есть только царям (о чём есть сведения из записей о царских пирах) и новобрачным. Употребление в пищу лебедей остальными людьми (кроме дня бракосочетания), было немыслимым и считалось грехом. Видимо, на боярских свадьбах лебедя подавали на пиру, а вот на крестьянских – в разное время. Например, перед отправлением свадебного поезда в доме жениха под видом лебедя дружко разрезал отварную курицу и говорил такие слова: «Батюшка родимый, матушка родимая. Благословите, родные, скатерть раскинуть, белу лебедь разрушать, яству начать».34
Таким образом, трудно не заметить, что на пиру новобрачные были как будто парой живых идолов, которых величают, и от которых ждут снисхождения благополучия на всю остальную семью. Они были наследниками функций архаичных жрецов и воплощением мифологических героев.
Ещё одна небольшая деталь. Как известно, большое количество свадебных мотивов посвящено золотым кудрям жениха. Даже если их у жениха нет, всё равно много поют о его «густых», «жёлтых» или «русых» локонах. Они как «жар горят», и чтобы посмотреть на это, «с городов купцы соезжалися, на его кудри дивовалися…».
Многих удивляет, почему в песнях гораздо больше внимания уделяется воображаемым кудрям жениха, а не косе невесты. Ведь невеста проходит больше обрядов, причём много их посвящено именно её волосам, в то время как причёска жениха становится объектом ритуала всего пару раз. В былинах кудрями обязательно награждены князья (а также некоторые богатыри). Золотые кудри – это часть древнего архетипа юного мифологического героя, связанного с идеями плодородия. Кроме того, в ряде русских народных песен образ жениха дополняют вьющиеся растения (к примеру, поют, что он идёт за невестой, а вокруг вьётся хмель или другие виды растительности), так что иногда складывается впечатление, что в образе суженого идёт сам юный бог плодородия, от поступи которого начинают виться растения.
В целом, вышеописанное отношение к новобрачным хорошо иллюстрируют слова профессора О. М. Фрейденберг о свадьбе: «Это обряд, тождественный триумфу и венчанию на царство. (…) Свадьба являет собой не соединяющуюся по любви и рассудку пару: это действо победы над смертью, в котором жених и невеста – царствующие боги». Можно отметить, что такая роль новобрачных является одной из универсалий традиционной культуры вообще, а не только русской.
