Домострой обязывал невесту переползти через жениха на своё место около стены, иногда жених перекидывал её через себя. Этот момент могли использовать для магии в пользу облегчения родов в будущем. Верили, что это достигалось с помощью перенаправления части родовых мук на мужа. Он соглашался добровольно разделять боль с женой, если позволял ей: трижды перекатиться через себя (в Смоленской губ.), либо три раза перескакивать через себя, слушая, как невеста провозглашает: «Мне рожать, тебе мучиться» (у русских Северного Прикамья) [БССК].
Пока молодые «спали», гости на пиру веселили друг друга скабрезностями и пели непристойные песни.
Через определённое время гости во главе с посажённой четой вооружались сковородками, кастрюлями, столовыми приборами и, создавая сильный шум, приходили к двери молодых, стучали в дверь. Это называлось «бужение молодых».
А теперь подробнее разберём обычай разувания.
В начале брачной ночи жена была обязана сама разуть мужа. Такое правило зафиксировано ещё в X веке. Это общеславянский обычай, особенно широко распространённый у восточных славян. Русские сельские жители придерживались его вплоть до XX века.
Представлю авторский взгляд на смысл обряда разувания. Если быть внимательными, можно обнаружить родственный обычай в предсвадебных традициях: жених во многих регионах дарил невесте туфли, в которых она будет на свадьбе. (В некоторых местах, где это не было принято, он на девичнике сыпал в обувь невесты монеты и мак). Далее, утром свадебного дня обуть эти туфли невесте должен был помочь отрок (в некоторых регионах, напр. Мещовского р-на Калужской обл.37, это был сопровождающий жениха «шапошник»), в отдельных случаях обувь подавал сам жених после выкупа.
Зачем нужен такой подарок невесте – туфли? Чтобы они «привели» эту девушку в дом жениха. Теперь, наверное, понятно, зачем жена перед брачной ночью снимала его сапоги? Чтобы он никогда не ушёл бы из семьи и не бросил бы дом.
Известна ещё пара вариантов традиции разувания мужа. Во время наряжания жениха перед свадьбой в один сапог кладут деньги, и если жена находила их в первом снятом сапоге, она брала их себе, а также считала, что нагадала удачное замужество. Другой вариант: в одном сапоге деньги, в другом – плеть. С деньгами всё понятно, а вот если бедняжка находила плеть, это считалось плохим предсказанием. При этом общеизвестно, что деньги клали обычно под правую пяту, поэтому ошибиться можно было только по оплошности.
Но вот, брачная ночь закончилась, и пришло время своеобразного обычая: выставления простыни.
Мало кто не слышал о том, что в старину жених и невеста обычно были девственны, и о том, что невинность девушек так сильно почиталась, что в деревнях после брачной ночи вывешивали на всеобщий обзор окровавленную простынь, а потом её ещё и проносили по всем домохозяйствам радостные односельчане. Однако наши современники относятся к запятнанному белью с брезгливостью – в общем, теперь это самый непопулярный обряд, но умолчать о нём нельзя.
В чём же смысл обряда? Здесь дело не в одном только почитании целомудрия девушек. Выше мы уже касались старинного поверья о том, что новобрачные как будто источают энергию плодородия, благотворно влияющую на благополучие всего рода. Вот и простыню, хранившую такие явные следы ритуального соития, считали источником плодородия. Поэтому вплоть до XX века практичные крестьяне проносили простыню по всем хлевам и овинам для стимулирования плодовитости скота, по хозяйственным постройкам – для повышения урожайности. Так смысл обычая трактовали сами крестьяне, и этот факт отмечен повсеместно на русских землях и тысячи раз записан этнографами.
Утром молодых вели в баню (которую заранее приготовила «посаженная чета»), либо мыли отдельно (муж вместе с мужской «половиной» свадебной четы; жена – вместе с женской).
День был посвящён ряжению.
Проходили «Поиски ярочки» (слово «ярка» в русском языке обозначало и овечку, и молодую пылкую женщину). Появлялись ряженые – молодые родственники невесты, как правило, женатые. Они заявляли: «у нас пропала ярочка» и говорили, что пришли её искать. Женщины часто были наряжены пастухами в вывернутые мехом наружу шубы, с кнутами; одевались стариками в тряпье, военными; а парни перевоплощались в старух, цыганок со смуглыми лицами, девушек. Костюм комплектовали непарными элементами одежды: разными сапогами, рукавами.
Ряженые объявляли дружку виновником пропажи, одевали его в одежду из рогожки, опутывали верёвками, вместе с гостями пели ему корилки, ругали, водили, как пленника, за собой. (В Тверской обл. доходило до того, что ряженый палач наказывал его соломенным хлыстом).
Пока шли поиски, ряженые исполняли частушки эротического содержания, шутили. Разговаривали они неестественными голосами, слишком высокими или низкими, что веселило зрителей.
