Трагедия деревни Мидзухо полностью

Один из деятелей русской эмиграции, Петр Балакшин, оставил любопытные записи о действиях японской разведки. Японцы под­бирали себе агентов для подрывной работы против СССР, совер­шенно не стесняясь в выборе средств вербовки. Молодых людей сначала арестовывали, содержали в каземате, подвергали пыткам. Одной из распространенных пыток была следующая: в организм через нос вливали воду, смешанную с керосином. Для разведы­вательных органов была даже составлена специальная инструк­ция, где рекомендовались различные приемы пыток. Вот некото­рые из них:

– заставлять сидеть прямо и неподвижно;

– заложив между пальцами по карандашу, связать концы паль­цев веревкой и шевелить их;

– положив допрашиваемого на спину (ноги поместить немного выше), капать одновременно воду в нос и в рот;

– положить допрашиваемого боком и топтать его щиколотку;

– ставить под полку, где допрашиваемый не может разогнуться.

При этом очень важно было принять меры, чтобы не слыша­ли криков.

В апреле 1932 года неизвестными (видимо, китайскими парти­занами) был взорван мост, произошло крушение поезда, погибло 192 японских солдата, свыше трехсот оказались ранеными. Для расследования прибыла масса следователей, инспекторов, сыщи­ков, пошли повальные аресты. Ни в чем не повинных людей рас­стреливали без суда и следствия. Японские солдаты, которых при­слали «для поддержания порядка», творили пьяные кровавые бес­чинства. Дома обыскивали, грабили, поджигали. В людей стреля­ли ради потехи. Молодых девушек, даже совсем девочек, насило­вали группами и в одиночку. Некоторых из них потом находили мертвыми.

А в это время в самой Японии типографские машины тиражи­ровали лозунги и призывы: «Война – отец созидания и мать куль­туры!», «Маньчжурия и Монголия – жизненная линия Японии!», «Защитим достояние, завоеванное кровью наших отцов и дедов!», «В Маньчжурии бескрайние земли! Крестьяне, переселяйтесь в Маньчжурию!», «Спасем Маньчжурию и Монголию от красной угрозы!».

Чем неистовее шумела пресса по поводу «жизненной линии Японии», тем прочнее мародерства, грабежи, насилия станови­лись повседневностью, образом жизни в Маньчжурии.

Далее логика войны повела японские армии на территорию собственно Китая. 7 июля 1937 года они без боя обошли Вели­кую Китайскую стену. Об этой войне сами японцы в шестидеся­тых годах издали книгу «Санко». Слово это обозначает дословно «три подчистую» – первым идет глагол повелительного наклоне­ния: истребляй, сжигай, разоряй подчистую. В книге были опу­бликованы воспоминания участников войны в Китае. Вот неко­торые извлечения. Дневники генерала Никадзимы содержат запи­си: «Наше дело – не брать пленных, даже если их придется уби­вать одного за другим... Одно лишь подразделение убило 15 тысяч китайцев. Командир артиллерийской батареи приказал солдатам уничтожить 1300 человек. Около 8 тысяч китайцев было собрано в одном месте и ликвидировано...»

А вот признания других участников. Трое китайских рабочих «шатались по улице» у японского штаба. Военные жандармы двум отрубили головы, третьего прооперировал военный хирург капи­тан Огасавара. Тем же самым мечом, которым только что казнили двух рабочих, он достает из тела еще живого человека то один, то другой орган, демонстрируя их жандармам... При прочесывании незнакомой местности японские солдаты обнаруживают спрятав­шегося китайца. Солдаты вколачивают в него гвозди, офицер рас­секает лицо самурайским мечом... Мужчину средних лет пытают раскаленными добела щипцами... Японский солдат тащит моло­дую китаянку, чтобы изнасиловать. У нее плачет грудной ребенок. Солдат бросает его в котел с кипящей водой... Японские артил­леристы в стереотрубу видят праздничную предновогоднюю тор­говлю на площади. Чтобы поживиться, они открывают огонь по толпе. Офицер, получив долю награбленного, упрекает подчинен­ных: «Вам не удалось первым же снарядом поразить центр рын­ка...». В небольшой деревне командир роты, прозванный «рубите­лем голов», дает солдатам полную волю: крестьян бьют сапогами в лицо, колют штыками, саблями. Один из офицеров демонстри­рует утонченный метод рубки голов под названием «блестящий»... Наконец, еще одно обвинение японской военщине в жестокости и бесчеловечности.